Женщина! Ведь высунувшаяся из-под чадры рука была бледной. Он снова внимательно посмотрел на нее, пытаясь разглядеть лицо сквозь чадру. По сравнению с жительницами Миклагарда она была очень высокой. Это должна быть Рика. Ее одежда была прошита серебряными нитями, золотые монеты окаймляли прорези для глаз. Жена богатого араба… Она может иметь все, что захочет. И теперь ей захотелось иметь ручного варяга.

– Поставь свой знак здесь, – плотоядно ухмыльнулся ему тюремщик. Он ткнул пальцем в линию на клочке пергамента, которым он менял одно рабство на другое – дама выплатила за тебя пеню, и теперь ты отработаешь эту сумму в качестве ее раба.

– Нет, – выпалил Бьорн. Тюремщик удивленно нахмурился, но Бьорн откашлялся и повторил отказ. Если Рика хочет обладать им, ей придется дорого за это заплатить. Появление в камере Доминика, спасло его рассудок. Он не может бросить друга в беде. – Я подпишу, только если она возьмет и моего товарища по камере.

Всю дорогу до дома араба Доминик не уставал восхвалять своего Бога в самых высокопарных выражениях. Когда они наконец дошли до места, он повернулся к Бьорну:

– Помнишь свое общение, сын мой?

– Какое? – Бьорн сейчас мог думать только об идущей впереди Рике. О Рике, чьи стройные лодыжки мелькали при ходьбе, завораживая его. О нежной и страстной Рике в его объятиях там, на острове у Аэфора.

– Бог освободил твое тело из темницы, как ты просил, – настаивал Доминик. – Помнится, ты обещал ему взамен свою душу.

– Мне привести их в порядок? – поинтересовался Аль-Амин.

Закутанная в чадру фигура кивнула и исчезла в сумраке дома. Взгляд Бьорна проводил ее. В его душе боролись желание и презрение. Она сделала выбор не в его пользу… Как она теперь могла рассчитывать на благодарность? На то, что он станет ей служить? Какая-то его часть была готова бросить вызов, в то время как другая была просто счастлива дышать с ней одним воздухом.

– Беда в том, Доминик, – откликнулся он, – что моя душа уже давно мне не принадлежит.

Рика была потрясена видом Бьорна. Он стал таким худым и бледным. Но когда его глаза мятежно сверкнули и он потребовал, чтобы она еще освободила его сокамерника, Рика поняла, что дух Бьорна не сломлен. Горячая баня, качественная еда, немного солнца, и вскоре он вновь станет самим собой.

И если ему придется переживать из-за того, что он стал ее рабом, она не заставит его страдать и удовлетворит чувство справедливости. В конце концов, напомнила она себе, он же без раздумий сделал ее рабыней.

Когда Рика вернулась в свои комнаты, Хельга собиралась ложиться спать. Старушка постоянно суетилась вокруг Рики, обихаживая ее, но в последнее время быстро уставала. Преклонные годы сказывались на ее здоровье, так что Рика не стала ее будоражить.

Раздеваясь, она вдруг почувствовала некоторую тревогу. Очевидно, Бьорн сильно настрадался. Мысль о том, что его могут подвергнуть новым унижениям, беспокоила ее. С другой стороны, разве она не страдала, когда он застал ее над телом Магнуса? Но ему было безразлично.

Но это было до того, как они полюбили друг друга, до того, как поняли, что живут разрозненно и только вместе обретают единство, что жаждут целостности, которую могут дать друг другу.

Нет, ей нужно перестать об этом думать. Она велит Аль-Амину освободить его, и на этом все закончится. Рика решительно двинулась по винтовой лестнице на нижний этаж.

Из помещения около конюшни раздался громкий рев.