Бьорн кивнул.

До того как похоронная процессия покинула набережную, Бьорн и Торвальд заметили на горизонте в волнах Мраморного моря парус и знакомые очертания корабля. «Валькирия» возвращалась в Миклагард и к закату уже должна была причалить в бухте Золотой Рог.

Глава 42

Торвальд покинул дом араба сразу по возвращении с похорон, чтобы встретить «Валькирию» и перехватить Орнольфа. Если большой лысый варяг отправится сразу в дом Абдул-Азиза, тут же возникнет вопрос о переходе Рики в ислам, и петля на ее шее затянется неотвратимо. Рика попыталась сопровождать отца в гавань, но Тарик остановил ее у входных дверей.

– Хозяин считает, что вам следует какое-то время пребывать в уединении, – сообщил ей евнух Султаны. – Горевать лучше без посторонних. Он также просил вас воздержаться от верховой езды, чем вы активно занимались в последнее время. Если вы желаете получше узнать наши обычаи, то Аль-Амин обязан был объяснить вам, что такое поведение является неподобающим.

Стоявший рядом Аль-Амин возмущенно насупился при такой обидной оценке поведения его госпожи.

– По приказу хозяина, если вы захотите посетить город, вам следует перемещаться в закрытых носилках или в экипаже с возницей. – Улыбка Тарика при этом была фальшиво подобострастной. – Я считаюсь весьма умелым возничим, и моя госпожа предлагает вам воспользоваться моими услугами.

Рика подумала, что скорее позволит себе сотрудничать со змеей.

Торвальд обнял ее и прошептал:

– Не отчаивайся, мы что-нибудь придумаем, – и с робкой улыбкой на губах добавил: – Дочка!

Ранее он не осмеливался ее так называть.

Рика с Аль-Амином удалились в свои покои, которые с этого момента стали для нее тюрьмой. Время от времени она выглядывала в окно, пытаясь увидеть отца или Бьорна.

Отца… Странно было называть его так. Выполняя предсмертную просьбу Хельги, она помирилась с этим старым человеком.

Торвальд закрыл лицо руками и заплакал.

– Как ты можешь простить старого дурака? Я никогда себя не прощу.

– Но я прощаю, – уверила его Рика, вытирая собственные слезы. Хельга была права. Эта давняя ранка на сердце теперь наконец зажила. Образ Магнуса не поблек, но Рика осознала, что в ее сердце есть место и для этого человека.

Солнце уже садилось, когда она увидела, что Торвальд вернулся.

– Аль-Амин, пойди на конюшню и выясни, что удалось узнать моему отцу.

– Госпожа, я не оставлю вас одну.

– Я запру дверь на засов и не пущу никого, кроме тебя, – пообещала она.

Однако все время до его возвращения она тревожно металась по комнате. Сердитым шепотом Аль-Амин пересказал ей план, придуманный Бьорном, чтобы вывести их из дома Абдул-Азиза.

– Но мне этот план не нравится, госпожа, он очень опасен, – с грустью заметил евнух.

– Бьорн прав. Мы должны уходить поодиночке, – возражала она. – Если мы попытаемся уйти все вместе, это точно вызовет бурю. Нет иного безопасного способа выбраться отсюда всем.

Аль-Амин напряженно выпрямился.

– Тогда я пойду после всех, госпожа.

– Нет, – строго сказала Рика, – так Абдул-Азиз догадается, что именно ты помог мне сбежать.

За время, проведенное в обществе араба, она поняла, что он может быть обаятельным, но под его лощеной внешностью скрывается страшная жестокость. Гнев его будет ужасен.

– Я не оставлю вас одну, – настаивал Аль-Амин. – Как я могу доверить заботу о вас этому дикарю?

– Этот дикарь заботился о моей безопасности на протяжении долгого и трудного пути сюда, – успокаивала его Рика.