– Как это?

– Пошли за Торвальдом, – решительно приказала она. – Мне нужно поговорить… с моим отцом.

Глава 41

Понадобилось пойти на компромиссы. В соответствии с верой Абдул-Азиза похороны Хельги прошли с большой спешкой. На севере ее тело на десять дней положили бы в холодную черную землю, а тем временем шили бы погребальные покровы и собирали нужные ей вещи. В холодном климате за такое короткое время тело потемнело бы, но не разложилось.

Но ислам требовал быстрого захоронения, так что Хельгу похоронят в том, в чем она умерла. Рика согласилась, что дорогой шелк – достойный саван. В Согнефьорде построили бы специальную погребальную ладью, чтобы отправить останки Хельги в последний путь, но Рике пришлось принять небольшую лодку, купленную Торвальдом на верфи в гавани Феодосии.

– Твоя преданность этой служанке меня поражает, – говорил Абдул-Азиз, шествуя рядом с Рикой в маленькой похоронной процессии. Его тон явно указывал на то, что он считал подобную преданность неестественной. Ему это было трудно понять. Впереди них Бьорн, Торвальд, Аль-Амин и маленький священник несли легкое тело Хельги на плоской доске в сторону гавани. В свободной руке каждый держал зажженный факел.

– Она была мне другом.

Рика сильнее прижала к груди охапку зеленых веток, вдыхая их свежий терпкий аромат. Он прочищал голову, и ей подумалось, что перед лицом смерти у живых всегда каким-то удивительным образом обостряются все ощущения.

Хорошо, что чадра скрывала лицо Рики от любопытных взглядов. Она не раз слышала здесь завывание наемных плакальщиц, сопровождавших гробы с усопшими, и все это казалось ей невероятно фальшивым. Ее горе не предназначалось для чужих глаз. Оно было сугубо личным.

Чадра также позволяла ей незаметно наблюдать за Аб-дул-Азизом. Араб явно испытывал какую-то неловкость. Она знала, что он считал их похоронный обряд языческим. Мусульмане, христиане и иудеи с непониманием относились к ритуалу сожжения покойников. И небольшая толпа зевак следовала за ними, чтобы поглазеть на необычный варварский обряд, который был для них увлекательным зрелищем.

Они добрались до гавани Феодосии и подошли к ее самому удаленному и укромному месту, где колыхалась на волнах маленькая лодка. Бьорн и Торвальд бережно опустили в нее тело Хельги.

– Но у нас нет жреца, – заметил Торвальд.

– Я скажу, – произнесла Рика, стаскивая с себя чадру. Абдул-Азиз начал было возражать, но она взглядом заставила его замолчать, коротко сказав: – Это необходимо. У нас нет варяжского жреца, значит, придется обойтись скальдом.

Склонив голову, она мысленно повторила строфы обряда и в этот миг осознала, что больше не верит в богов Асгарда. Они стали просто бледными героями саг и сказаний, забавных и страшных, пригодных лишь для развлечения в длинные зимние вечера. Но Хельга в них верила, так что Рика произнесет их со всей страстью верующих. Это было последнее доброе дело, которое она могла совершить ради преданной старой подруги:

– В моменты печали и горя мы призываем богов, – начала Рика, воздев руки к небу. – Слушай, Отец Всемогущий, Один. Обрати к нам свой слух, Тор Громовержец и не презирай наших слез, Фрейя, Хозяйка Асгарда! Мы просим вас принять душу Хельги, той, которую мы очень любили. – Голос ее от глубокого волнения прерывался. – Мы будем тосковать по ней.

Затем Рика, в предписанном жесте призыва трех божеств, приложила сжатый кулак ко лбу, потом к правой груди и к левой. Однако делая это, она ощущала глубокую пустоту.

– Она, истинно достойная, со временем вернется к своему народу.