Он присоединился к Алым дьяволам — бывшим эвандерианцам, вставшим на путь колдовства ведьм.

Холлис моргнула… и в миг тьмы за глазами она увидела лицо Альды, эмоции искажали черты старшей венатрикс. Альда умерла без ран на теле, ее страх остановил сердце.

И теперь Ведьмак страха охотился на них вместе с семью другими ведьмами. Может, их было больше, она могла посчитать неправильно, или ее тень могла ее обмануть. Она не знала наверняка.

Бесконечный день тянулся, был влажным. Тучи, наконец, рассеялись на закате, и стало видно солнце, садящееся на западе. Стало намного холоднее, и Пророк так сильно дрожал, что Холлис отчасти ожидала, что его скелет развалится под тонкой кожей. А она не могла перестать думать с тоской о миске овсянки, которую отказалась съесть с утра. Она отдала бы многое за горсть овса и чашку кипятка.

Они шли дальше, тьма сгущалась вокруг них. Холлис и Фендрель полагались на теневое зрение в пути, и Фендрель сжимал локоть Пророка, чтобы тот не падал. Пока они двигались, их кровь текла в венах, и Холлис с каждым шагом говорила себе, что они доберутся до заставы, и там будет убежище. И друзья. И еда.

Наконец, через два часа после заката Фендрель остановился и указал вперед.

— Там, — сказал он.

Холлис отвела взгляд от ноющих ног. Серебряный свет луны озарял одинокую башню на фоне звезд. Надежда на миг наполнила ее сердце. До заставы было не больше мили!

— Скорее всего, Ведьмак страха и его товарищи пришли раньше, — сказал Фендрель, и Холлис посмотрела на него. В окружающей тьме его тень сильно сияла. Холлис заметила снова длинные руки, тянущиеся из него, странно движущиеся от потоков, которые не могли видеть ее смертные глаза. Было опасно удерживать его тень в таком облике так долго. Но, учитывая, что могло ждать их ночью, Холлис не могла просить его подавить ее.

Фендрель оглянулся на Холлис, свет тени пылал в его глазах.

— Ты можешь дотянуться так далеко?

— Думаю, да, — она не была уверена. Она знала, что могла послать тень на расстояние связи, посмотреть ее глазами, чтобы ощутить разумы внизу. Чтобы передать послание, ей нужно было проникнуть в разум — это было непросто, а на расстоянии задание требовало умений и концентрации. — Будет зависеть от чар барьера на заставе. Я попробую.

Прошло несколько часов с последнего использования вокоса на ее тени, и Холлис вытащила флейту из чехла и прижала к губам. В этот раз она играла Песнь приказа, сплетала ее с Песней оков. Не закрывая глаза, она вызвала теневое зрение, посмотрела в царство духов под физическим миром.

Ее тень появилась перед ней. Она выглядела уже не как крылатая женщина, как в первом призыве. Прошли часы, Холлис устала, и тень убрала почти всю защиту с облика, став больше похожей на духа. Холлис видела теперь линии пульсирующей энергии, сплетенные в крылатый женственный силуэт, но он уже не был таким четким, как раньше. Но его сила была заметной в этих струях пульсирующей энергии.

Пустые глаза смотрели на Холлис. Тень не говорила с тех пор, как она обвила чарами оков ее шею, но слова не нужны были, чтобы передать ненависть, гнев. И подчинение.

— Мне нужно, чтобы ты отнесла меня к заставе, — сказала Холлис. — Есть послание.

Тень просто смотрела на нее, покачиваясь в воздухе.

Холлис отделила часть сознания от разума, представила ее как призрака себя, выходящего из тени и присоединяющегося к женщине-птице. Она стала смотреть через тот дух, забралась им на спину женщины-птицы и схватилась за энергию в форме пера.

— Вперед, — сказала она.