|
Питер повернулся и медленно пошел по улице. Часы на руке показывали, что до открытия баров оставался ещё час. Он шагал по теневой стороне улицы, по-солдатски расправив плечи, шагал неторопливо и уверенно с видом человека, выполняющего ответственное задание. Ужасно грязная женщина со столь же грязным ребенком (такими чумазыми могли быть только египтяне) с завыванием тащилась следом за ним. Питер не ускорял шагов, хотя чувствовал, что его и без того до предела натянутые нервы могут не выдержать этого воя. Протащившись примерно половину квартала, женщина отстала. И он решительно зашагал, останавливаясь время от времени, чтобы посмотреть витрины. Французская парфюмерия, женская одежда, манго, книги, снимки… машинально фиксировал его мозг. Питер зашел к фотографу и там сфотографировался, демонстративно отказавшись улыбаться. Он смотрел в объектив так сурово, что насмерть напугал фотографа. Я пошлю снимок Энн. Три года. Сколько времени женщина может помнить мужчину? Его мрачная физиономия будет таращиться на неё утром, днем и вечером, призывая: «Помни меня! Помни своего мужа…». Выйдя на улицу, Питер возобновил свой марш по теневой стороне улицы. Пройдет ещё пятнадцать минут, и все бары откроются. Он криво улыбнулся, вспомнив, как позировал перед фотоаппаратом. Ведь этот снимок — не что иное, как его законсервированная шотландская страсть, которую он пытается демонстрировать, по пуритански уныло пялясь на жену через два океана и с расстояния в три года. Энни скорее всего захихикает, увидев эту нелепо угрюмую и обвиняющую её в чем-то физиономию. — Офицер, хотеть леди? Хотеть леди? Питер посмотрел вниз. Его тянул за рубашку, улыбаясь с видом заговорщика, чудовищно грязный и босоногий мальчонка не старше десяти лет, в похожем на мешок одеянии. — Французский леди, — зловещим шепотом произнес мальчонка. — Очень хороший французский леди. Питер, не веря своим глазам, молча смотрел на мальчишку, но через несколько секунд громко расхохотался. Юный сутенер смутился на мгновение, но потом тоже разразился смехом. — Благодарю вас, сэр, французской леди мне не надо, — сказал Питер. Мальчишка пожал плечами, ухмыльнулся и заявил: — Тогда, офицер, сигарету! Питер не только достал для него сигарету, но и зажег её, после чего мальчишка убежал, чтобы предложить «французскую леди» какому-то польскому капралу. В баре стоял прекрасный пивной дух, там было темно и прохладно, а бармен одновременно наливал восемь кружек, оставляя в каждой из них пенную шапку. — Два лейтенанта оказались чересчур обидчивыми, — говорил Питер, — но зато майор вел себя отлично. — Я так и думал, — ответил Мак. — Вчера вечером мне удалось с ним потолковать. — Я с ним позавтракал, — продолжал Питер, дав знак рукой официанту принести ещё два пива, — и он сказал, что, наверное, вел себя так же, если бы ему пришлось проторчать в этом городе пять месяцев. Мак с явным удовольствием допил свое пиво. — Темпы рождаемости в Англии возрастают, — сказал Питер. — Я вычитал это в «Мейл». Три миллиона английских мужчин воюют за пределами страны, а рождаемость стремительно растет… — он слышал свой громкий, раздраженный, лишенный всякого юмора голос, как бы со стороны, — Скажи мне, ради всего святого, как они только осмеливаются публиковать подобные вещи?! — Питер видел широкую ухмылку Мака, но удержаться уже не мог. |
