Стив знал, что правила этикета в странах Юго‑Восточной Азии не позволяют вести деловые разговоры во время еды. Поэтому он занялся смакованием изысканных экзотических блюд. Их местные названия сами по себе ничего Стиву не говорили, и Сутрос время от времени пояснял:

– Это из плавников акулы. – Речь шла о супе. – Это печень морской черепахи… Трепанги в винном соусе… А это, сеньор Роулинг, это – деликатес особый, – толстяк даже причмокнул от удовольствия, – филе молодого удава, откормленного кроликами…

Только за десертом Стив счёл возможным снова направить разговор по интересующему его руслу.

– А что, собственно, вам известно о Фигуранкайне‑старшем? – спросил он у Сутроса, когда они вновь остались вдвоём.

– Как о бизнесмене или… как о человеке?

– Ну, допустим, и то, и другое. Маленький толстяк надолго задумался.

– Я буду с вами откровенным, – начал он наконец, разрезая на дольки ломтик ананаса. – И хотя о покойниках не принято говорить плохо, скажу, что мне известно. Он был человеком необыкновенно удачливым, обладал железной хваткой и ничем не брезговал… Здесь, на Филиппинах, ему принадлежат большие каучуковые плантации, плантации сахарного тростника, ананасов, несколько рудников… Знаю, что на Яве у него есть чайные плантации и огромный современный отель в Джакарте. Конечно, с казино и всем остальным. Но ему этого было мало. Его люди, с его ведома, разумеется, в массовых количествах скупали тут наркотики, в Индонезии – тоже наркотики и произведения древнего искусства, занимались вербовкой красивых молодых девушек. Это было большим бизнесом. Он снабжал живым товаром не только свои собственные дома развлечений, разбросанные по всему свету, но и иные подобные заведения. Мне известно, что его агенты не один раз попадались тут с поличным, но всегда кто‑то помогал им выйти сухими из воды. Думаю, у его людей есть связи даже со здешними пиратами… Вам, конечно, хорошо известно, что в последние годы морские пираты стали истинным бичом в наших водах. От них почти в равной степени страдаем и мы, и японцы, и европейские суда, и даже американцы. А вот суда Фигуранкайна пираты не трогают… Здесь, на Востоке, плавает немало его судов – и грузовых, и товаро‑пассажирских, даже танкеры… А ведь это только часть его морского флота. И все то, чем он тут владеет или к чему присосался, это, конечно, лишь небольшая доля его «хозяйства». Сфера его влияния, по‑видимому, захватывает все континенты. Для него нет ничего невозможного…

– Не было ничего невозможного, – поправил Стив.

– Да, конечно, если… – Сутрос вздохнул. – Без него эта чудовищная пирамида, которую он строил всю жизнь, быстро развалится.

– Он же не один командовал, – возразил Стив, – были у него доверенные люди, какой‑то штаб, видимо, специалисты своего дела. Они продолжат – машина будет крутиться.

– Не знаю, не знаю, – покачал головой Сутрос. – На вершине такой огромной пирамиды людей, ценностей, предприятий всегда должен находиться очень сильный человек. Он это мог… Другого такого найти трудно.

– Наверное, он позаботился о преемнике?

– Не знаю, не знаю… Если судить по тому, что вы сейчас разыскиваете его сына и сын может не знать о его кончине, все обстоит иначе.

– У него могли быть другие близкие люди.

– Я слышал, что он был очень жестоким человеком. Твёрдым, жестоким, способным на все. Мне приходилось встречаться с некоторыми из его людей. Его боялись, но не любили, хотя он не скупился на плату, если был заинтересован в человеке. Но мне известно также, – Сутрос понизил голос, – как без следа исчезали те, кто хоть в малой степени не оправдал его доверия.