-  Сделайте плот, - сказал я, - достаточно большой, чтобы мог выдержать несколько человек, соберите на него еду, питье и все то ценное, что мы найдем здесь и решим взять с собой.

    Они тут же принялись за работу.

    Оставшись один в кресле кормчего, я уронил голову на ладони.

    Я был убаром здесь, полноправным и единовластным, но трон этот казался мне слишком жестким. Я бы с удовольствием отдал его за заблуждения к иллюзии, мечты Тэрла Кэбота, так бесчеловечно развеянные.

    Когда я отнял руки от лица, я уже чувствовал себя сильным и жестоким.

    Я был один, но руки мои оставались крепки и еще могли держать верный горианский клинок.

    Здесь, в этой крохотной, затерявшейся среди серых болот стране, состоящей из нескольких кораблей, я был убаром и безраздельным правителем.

    Я знал теперь, что представляет собой человек; я понял это по самому себе. И увидел, каким глупцом был все это время, храня верность надуманным моральным принципам и идеалам.

    Что может возвыситься над силой стального клинка?

    Разве честь - не притворство, а верность и храбрость - не обман, не иллюзия для того, кто не знает, насколько эфемерны, непрочны эти пустые понятия, которыми забивают головы глупцам?

    Разве не мудр тот, кто, тщательно выследив добычу, выждав нужный момент, способен взять все, что захочет?

    Да и плоды поступков мудрого человека не столь призрачны, как красивые, но пустые слова - приманка для доверчивых идиотов.

    В мире есть только золото, власть, стальной клинок и тела красивых женщин.

    Все остальное - чепуха, иллюзия.

    Тот, кто понял это, - сильный человек.

    Я был одним из тех, кто достоин занять свое место в Порт-Каре.

    -  Плот готов, - доложил Турнок, вытирая ладонью блестевшее oт пота лицо.

    -  Мы нашли на галерах пищу и воду, кое-какое оружие и золото, - добавил Клинтус.

    -  Хорошо, - сказал я.

    -  Здесь много ренсовой бумаги, - заметил Турнок. - Мы тоже возьмем ее с собой?

    -  Нет, - ответил я, - ренсовая бумага мне не нужна.

    -  А как быть с рабами? - продолжал уточнять Турнок.

    Я посмотрел на носовую балку первой галеры, к которой стояла привязанной гибкая темноволосая красавица, так издевательски-настойчиво соблазнявшая меня своими бесконечно длинными ногами. Затем я перевел взгляд на носовую палубу второй галеры, украшенную связанной сероглазой блондинкой, а потом и на третью, где виднелась смуглая черноволосая девушка, та, которую впервые я увидел с рыболовной сетью на плече. Как изумительно, с какой страстью извивались они передо мной, привязанным к позорному столбу, с каким презрением плевали они мне в лицо среди всеобщего веселья и ликования.

    Посмотрим, столь же ли самозабвенно они будут отплясывать, скованные рабскими кандалами.

    Я рассмеялся.

    Клинтус и Турнок ждали моей команды.

    -  Приведите девчонок, привязанных к носу второй и третьей галер, - распорядился я.

    На лице Турнока появилась кривая ухмылка.

    -  Да, они настоящие красавицы, - заметил он со знанием дела.

    Они оба удалились, а я направился по проходу между скамьями гребцов к носовой палубе первой галеры.

    Девушка, привязанная к носовой балке, стояла, обращенная лицом вперед, и не смогла меня увидеть.