И вот он приезжает.

Сомневаюсь, что с мирными целями.

А вот реакция князя Трубецкого была неожиданной. Вряд ли он горел желанием здороваться со старыми врагами, которые намеревались его свергнуть. При этом хорошо понимал подтекст включения предателей Эфы в делегацию Волков. Конкурент хотел продемонстрировать очевидное: Трубецкие теряют влияние, Волконские его наращивают. И как бы не складывалась международная обстановка, отношения между Фазисом и Никополем всегда будут натянутыми. Но… Николай Филиппович совершенно не переживал. Напротив — радовался.

Эту метаморфозу заметили и остальные.

— Чего мы не знаем, Коля? — вкрадчиво поинтересовался Богратион.

— Эх, друзья. Всё это время нас преследовали неудачи, и, готов биться об заклад, многие утратили веру в своего лидера, — высокопарно произнёс Трубецкой. — Но вы же не думаете, что я позволял нашим врагам спокойно укрепляться за счёт этих огрызков?

Богратион хмыкнул.

— Разрешите представить вам глав благородных семейств, изъявивших желание примкнуть к Дому Эфы, — голос лидера клана стал торжественным.

Спектакль был прописан чётко.

Не успели прозвучать последние слова, как двустворчатые двери конференц-зала распахнулись, и порог переступил слуга в красно-золотой ливрее. Грохнув в пол массивным жезлом, слуга провозгласил:

— Герцог Максимилиан Вагау изволил прибыть!

Посторонившись, распорядитель пропустил пожилого немца в костюме, стоившем не меньше моего «Ирбиса». Немец был гладко выбрит, но бакенбарды и смахивающие на пенсне очки делали его несколько старомодным. Как будто мужик включил машину времени и прыгнул из девятнадцатого века прямиком в двадцатый. Коротко поклонившись, Максимилиан Вагау направился к свободному стулу, который для него любезно отодвинул второй слуга в лакейской ливрее.

— Если кто не в курсе, — продолжил Трубецкой, — герцог специализируется на военной промышленности, а именно — на выпуске штурмовых механикусов. Смена власти в Халифате нанесла удар по его предприятиям. Мы любезно согласились предоставить Роду Вагау защиту и покровительство, так что герцог переносит все производства в подконтрольные нам губернии. Присяга уже принесена, прошу любить и жаловать нового промышленника Дома Эфы.

Богратион не выдержал и наградил лидера медленными, уважительными хлопками.

Распорядитель вновь ударил жезлом:

— Соломон Абрамович Каменка! Финансист, виконт по пожалованию, банкир и ведущий инвестор юга России!

Вот про этого типа я слышал. И даже кое-что читал в домашней библиотеке. Род Соломона Абрамовича почти семьдесят лет руководил Азовско-Донским банком, уверенно входившим в десятку самых богатых финансовых структур России. Возникал логичный вопрос, зачем столь влиятельному персонажу понадобился клан? Финансисты уровня Каменки могли дать отпор кому угодно, наняв частную армию, дорогих шиноби или ещё кого-нибудь серьёзного. Или тупо сменить гражданство. Периодически один из Великих Домов предпринимал попытки подмять финансовую империю АДБ, но финансист неизменно выходил сухим из воды. Поговаривают, не без помощи Ганзы, ведь «Транскапитал» тесно сотрудничал с банком Соломона Абрамовича.

В зал вошёл усатый мужик в костюме-тройке. Мужик мне чем-то напоминал Горького в молодые годы, но еврейские корни явно прослеживались.

Поприветствовав коллег, финансист занял место за столом.

— Штаб-квартира АДБ переносится в Фазис, — сообщил князь Трубецкой. — У Соломона Абрамовича возникли кое-какие… недопонимания с Волконскими. После этого — с Чингисами. И тогда я предложил его Роду вступить в Дом Эфы на выгодных условиях. Произойдут кое-какие поглощения и объединения, так что мы усилим АДБ и выведем эту сеть в число самых влиятельных банков страны.