Я уж было решил, что козыри в рукавах Трубецкого закончились, но тут жезл в очередной раз ударил в пол.

— Великий князь Абдул ибн Асад, эмир Самарканда, глава ферганской ветви Рода Саманидов!

По спине пробежал неприятный холодок.

Не так давно я был в Самарканде по распоряжению Администратора — подсаживал АРМ в колонию Мароан. Проблема в том, что данная колония Предтеч принадлежала Саманидам и контролировалась инквизиторами. Мы чудом ушли оттуда, выполнив свою миссию, но Абдул ибн Асад, вне всяких сомнений, был наслышан об инциденте.

Стереотипы — неискоренимое зло.

Я ожидал увидеть какого-нибудь исламского деятеля в чалме и роскошном белом халате, но порог переступил молодой человек лет тридцати. Подтянутый, без капли лишнего жира, в белых брюках и длинной голубой рубахе, застёгивающейся на манер ифу. У рубахи был строгий воротник — кажется, такие называют «мандаринами». На поясе Асад носил кривой меч в ножнах, инкрустированных драгоценными камнями. В глаза бросался и массивный родовой перстень с шипом.

При виде одного из самых могущественных аристо Средней Азии, измельчавшее правящее ядро Эфы оживилось. Брем перекинулся парой слов с герцогиней, Богратион не скрывал своего восхищения. У всех на глазах творились невероятные, исторические вещи. Князь Трубецкой вытаскивал распадающийся клан из болота.

Распорядитель, поклонившись, удалился.

Двери с глухим стуком захлопнулись.

Когда Асад занял отведённое место по левую руку от Николая Филипповича, лидер Эфы заговорил:

— Как вам известно, Халифат угрожает одной из ветвей Саманидов на территории Северного Хорасана. Есть сведения о том, что особый интерес Шахин проявляет к военным предприятиям, изготавливающим запчасти для механикусов, а также к передовым артефактным и каббалистическим разработкам. В частности, им нужны схемы подземных лодок и оборудование для их производства.

— Вряд ли они справятся со столь продвинутыми разработками, — покачал головой Богратион. — В отличие от британцев или их кураторов из Наска.

— Согласен, — кивнул Трубецкой. — Но проблема глубже. Если Персия будет оккупирована, следующий удар может быть нанесён по Эриванской и Туркестанской губерниям. Первая контролируется Домом Эфы, вторая — Саманидами. Поэтому мы считаем наперёд и уже сейчас объединяемся в единую структуру.

— У меня вопрос к эмиру, — вмешался Богратион. — В прошлом столетии Туркестан назывался Узбекским ханством, а ваши предки носили титул ханов. Что, по сути, не отличается от титула короля или императора, хотя ваши земли и находились в составе России на правах автономии. И вы при такой родовитости намерены присягнуть князю Трубецкому, лидеру нашего клана?

Асад не отвёл глаза.

Хотя я видел, что вопрос неприятный.

— Я уже это сделал, господин Богратион.

Все догадывались, что нечто подобное произошло. Бывший хан, а ныне эмир и великий князь формально находился на ступеньку выше Трубецкого, вот только реальная власть в стране принадлежала Великим Домам. Та самая власть, которая позволяла участвовать в Турнире, завоёвывать лидерство в границах всех страны и принимать серьёзные внешнеполитические решения. Даже ослабленный междоусобицами Дом Эфы был наголову сильнее Саманидов. Хотя силу эмира можно было сравнить с силой отдельных Родов из неофициального Дома Тигра. Я говорю о Старках и Чингисах. Так что альянс был выгоден всем и укреплял позиции князей, его заключивших.

— Поясню всем нашу позицию, господа, — улыбнулся эмир. — Могущество и влияние Саманидов во все времена основывалось на торговле. Мы контролировали часть Шёлкового пути, имели обширные связи в Небесном Краю и Средиземноморье.