Хорошо иметь дело с барабаном — гильзы остаются внутри. Не надо ползать, собирать. Знай себе — жми на спуск. Как говорится, нажми на кнопку — получишь результат!

Что ж, настала очередь электрика. Мог бы тоже поспать или помедитировать, но беспокойный он. Бродит по коридорам, дважды выходил покурить на верхнюю палубу.

Несколько минут я стою, всматриваюсь в путаницу трапов и переходов.

Электрик заходит на капитанский мостик, перебрасывается парой слов со штурманом, выдвигается в коридор… И топает, скотина, в моём направлении.

Вот оно что.

Ты живёшь в одной из этих кают.

Я быстро просчитал варианты и решил, что валить этого мужика в коридоре нельзя. Слишком много следов останется. А я хочу, чтобы цеппелин взлетел, а уж потом эти ребята обнаружили, что их пассажиры… хм… видоизменились.

Отступаю через стену в соседний отсек.

Не каюта, а нечто вроде… подсобки? Да, получается так. Металлические стеллажи, привинченные к стенам. Коробки, ящички, чемодан с инструментами, приделанные к переборкам топоры и швабры, некое подобие багра…

Зарешеченная лампа под потолком не горит.

Дверь каюты с лязгом открывается, и первое, что видит мастер электричества — сидящий в кресле труп с книгой на коленях. По глазам вижу — такого расклада парень не ожидал. А это молодой парень, лет двадцати пяти.

Груз кусаригамы описывает размашистую дугу, наматывается на правую лодыжку одарённого, цепь тотчас натягивается. Я изо всех сил дёргаю своего противника, так и не успевшего сориентироваться, втаскиваю в каюту и убиваю выстрелом в голову. Всё это время стены были проницаемыми.

Возвращаюсь в каюту.

Мать вашу.

Так и знал, что пара капель попадёт на пол коридора.

Отпустив цепь и спрятав наган в кобуру, хватаю первое попавшееся полотенце, выскакиваю из каюты и быстренько протираю покрытие под ногами. К счастью, здесь нет ковролина или чего-то подобного. Рифлёный и, как мне кажется, прорезиненный слой, защищающий от статики.

Уборка заняла чуть меньше минуты.

Кровь не успела засохнуть.

Прикрываю дверь, поворачиваю защёлку. Да, в каюте нынче тесновато. Один красавец разлёгся на полу, другой задумался о вечном в кресле. А мне пора сваливать. Не хватало ещё, чтобы лихие пилоты стартанули со мной на борту. У меня более комфортные методы транспортировки, знаете ли.

В темпе вальса разматываю ногу электрика, протираю цепь, груз и серп кусаригамы уже знакомым полотенцем. Накручиваю цепь на левый кулак, убираю этот самый кулак за спину и выдвигаюсь в коридор. По старой привычке — сквозь дверь.

Мимо неспешно прогуливается уже знакомый техник.

Насвистывает весёлый мотивчик. Смутно знакомая мелодия, но откуда — хрен вспомнишь.

Я не двигаюсь, держу кусаригаму за спиной. Иллюзатор включён, капюшон надвинут на глаза. Мужик чуть ли не задевает меня рукавом, но продолжает свой путь, ни о чём не догадываясь.

Я замер, прислушиваясь к его шагам, пока они не затихли вдалеке. Время поджимало. Двигатели дирижабля набирали обороты, и я чувствовал, как лёгкая вибрация пола передаётся через подошвы ботинок. Скоро взлёт. Мне нужно было покинуть этот летающий гроб до того, как он оторвётся от земли.

Я двинулся в сторону внешнего трапа, стараясь не привлекать внимания. Моя иллюзия всё ещё работала, но я знал, что даже малейшая ошибка может всё испортить. По пути я миновал нескольких членов экипажа, занятых своими делами. Никто из них даже не взглянул в мою сторону. Хорошо.

Когда я добрался до внешнего трапа, ветер уже свистел в ушах. Дирижабль начал медленно подниматься, и я понял, что времени осталось совсем немного. Я спустился по трапу, стараясь двигаться быстро, но без лишнего шума. Спрыгнул на бетонное поле, больно ударившись ногами.