-  Я возвращаюсь в траншею, - объявил я.

    -  Я с тобой, - сказал Хассан.

    С небольшого пригорка мы увидели, что нашу траншею почти полностью занесло. Рядом с ней, наполовину засыпанный песком, лежал на спине курия.

    При нашем приближении он повернул голову.

    -  Он жив, - прошептал Хассан.

    -  Он ослаб, - сказал я.

    -  А мы не ослабли? - огрызнулся Хассан. - Сил не осталось даже на воду.

    Я обошел курию кругом. Зверь прикрыл глаза. Песок засыпал его с головы до ног. Я опустился на корточки рядом с ним. Курия приоткрыл глаза и посмотрел на меня. На одном из шести пальцев левой лапы-руки тускло светилось тяжелое золотое кольцо.

    Таких украшений на куриях я еще не видел. Бывало, они носили браслеты или сережки, но кольцо на пальце - это что-то новое. Среди курий попадается немало тщеславных созданий.

    -  Я уже видел его раньше, - сказал я.

    Это был тот самый курия из подвала Самоса. Его задержали несколько месяцев назад на одном из караванных путей Тахари. Самос выкупил его у охотников как обыкновенного зверя. Шесть человек погибли при его отлове. Засыпанные песком глаза с черными зрачками и бледной, нездоровой роговицей, высохшая, потрескавшаяся кожа на рыле, распухший черный язык - все выдавало крайнюю степень обезвоженности. Загадка обнаружения курии в Тахари являлась частью большой тайны, которую я намеревался раскрыть, отправляясь в пустыню. Как мог оказаться в Тахари курия?

    Я пристально разглядывал зверя.

    -  Не вздумай прикоснуться! - предупредил Хассан.

    Я всегда считал, что у людей нет более свирепых врагов, чем курии, если, конечно, не считать других людей. Между этими зверями и Царствующими Жрецами шли бесконечные войны, от исхода которых зависела судьба двух миров, двух планет, Земли и Гора. Люди постепенно превращались в ничтожных союзников той или иной стороны. Передо мной лежал мой беззащитный враг.

    -  Убей его, - сказал Хассан.

    -  Это разумное существо, - заметил я. - И оно хочет пить.

    -  А то нам некуда воду девать! - злобно проворчал Хассан.

    Я с трудом приподнял огромную голову и вставил между страшных клыков носик бурдюка.

    Лапа зверя медленно приподнялась и легла на бурдюк, полностью исчезнувший под огромной кистью. Размах пальцев достигал более пятнадцати дюймов. Пальцев насчитывалось шесть, каждый состоял из множества фаланг и был покрыт густой шерстью. Я смотрел на тяжелое золотое кольцо причудливой работы с крошечным серебряным квадратиком посередине. Необычное кольцо.

    -  Сегодня утром, перед рассветом, он мог убить нас и забрать всю воду, - сказал я. - Он этого не сделал.

    Хассан промолчал.

    Курия медленно поднялся на ноги. Я заткнул носик бурдюка. В нем оставалось около галлона воды. Человеку этого хватит на один день, потом организм начнет потреблять влагу собственных тканей.

    Хассан отошел на несколько шагов.

    Курия отвернулся и медленно задрал кверху голову. Казалось, он дает организму прочувствовать благотворное действие воды. От страшного зрелища меня передернуло. Курия словно заново оживал.

    -  Ненормальный, - прошептал Хассан. - Сама пустыня хотела прикончить его для тебя.

    -  Он мог нас убить и не убил, - повторил я. - Он мог забрать у нас всю воду.

    -  Значит, тоже помешался от жары и бури, - проворчал Хассан.