На засохших стеблях корта пауки пожирали винтсов.

    -  Мы убили его, - провозгласил Ибн-Саран. - Он мертв.

    Я понял, что найти зверя по кровавому следу оказалось нетрудно. Животное получило как минимум четыре удара острых как бритва тахарских ятаганов. Нанесенный Ибн-Сараном удар мог оказаться смертельным. Я сам видел, как кровь залила сток ятагана на шесть дюймов. Неудивительно, что с такими ранениями животное скорее всего погибло. Даже если они его не добили, оно спряталось где-нибудь в темном месте и истекло кровью.

    -  Мы уничтожили его труп, - сказал Ибн-Саран.

    Я пожал плечами.

    -  Он хотел тебя убить, - продолжал он. - Мы тебя спасли.

    -  Премного благодарен.

    Стояла глухая полночь. Снаружи сияли три полных луны.

    Камеру прибрали, старую солому и нечистоты вынесли, с камней соскоблили кровь, лишь в нескольких местах остались темно-бурые пятна. Стебли корта тоже унесли. Ничто не напоминало о недавнем происшествии. Даже решетки на окне заменили. К моему величайшему разочарованию, эти работы произвели охранники, а не обнаженные рабыни, как я изначально предполагал. Я надеялся посмотреть, как они будут ползать вокруг меня на коленях и тереть пол щетками, но меня уже готовили к соляным копям Клима. Там в качестве одной из мер наказания людей лишают вида обнаженного женского тела. Случается, что мужчины не выдерживают и пытаются бежать через пустыню. Все дело в том, что в радиусе тысячи пасангов вокруг Клима нет источников воды. Мне очень хотелось посмотреть на рабыню, прежде чем меня закуют в железо и отправят в Клим, но меня лишили и этой радости.

    Временами мне стоило огромных усилий прогнать из памяти выражение лица рабыни по имени Велла, когда, это маленькое похотливое создание развязали и она спрыгнула с пыточного стола на пол. В обращенном на меня взгляде сияло искреннее торжество. Она знала, что после того, как она подтвердила признание первой рабыни, я точно попаду на соляные копи. Ее это радовало. Я загремлю в Клим. Рабыня мне отомстила. Солгав, она окончательно меня добила. Ее улыбка до сих пор стоит у меня перед глазами.

    Ну, мы еще посчитаемся.

    Я поднял голову. Рядом с Ибн-Сараном стояло четыре человека. Один из них держал в руках лампу на жире тарлариона.

    -  Ты знаешь, что такое быть соляным рабом в Климе? - спросил меня Ибн-Саран.

    -  Знаю, - ответил я.

    -  Идти туда придется пешком, через страну дюн, в цепях. Многие умирают по дороге.

    Я промолчал.

    -  А если тебе не повезет и ты все-таки доберешься до Клима, тебе обмотают ноги кожей до колен. Люди проваливаются сквозь соляные корки и сдирают кожу. Потом соль выедает мясо до костей.

    Я отвернулся.

    -  В самих копях, - продолжал Ибн-Саран, - тебя заставят выкачивать подземную воду на поверхность, где из нее выпаривают соль, а потом закачивать ту же самую воду обратно. Очень многие умирают на насосах. Есть и другие работы. Можно таскать ведра с отвалом, можно собирать соль и варить из нее соляные цилиндры. - Ибн-Саран улыбнулся. - Часто люди убивают друг друга, чтобы получить более легкую должность.

    Я смотрел в стену.

    -  Только тебе, человеку, пытавшемуся убить благородного Сулейман-пашу, легкая работа не грозит.

    Я дернул цепи.

    -  Это очень хорошая сталь, - заметил он. - Из Ара.