-  Из таких и получаются настоящие рабыни, - заметил Ибн-Саран.

    -  Да, - кивнул я.

    В самом деле, кому придет в голову надевать ошейник на никчемных дур? Радость победы можно испытать, бросив к своим ногам самую талантливую, самую мечтательную и самую красивую из всех женщин.

    -  Она тебя ненавидит, - усмехнулся Ибн-Саран.

    -  Я заметил, - проворчал я.

    -  Похоже, это началось в Лидиусе, - сказал он.

    Я улыбнулся.

    -  Обратил внимание, с какой радостью похотливая сучка подтвердила, что именно ты пырнул Сулейман-пашу? Она безмерно рада, что ты загремел на соляные прииски.

    -  Я заметил, - повторил я.

    -  Женская месть - непростая штука, - изрек Ибн-Саран.

    -  Это точно, - согласился я.

    -  Только одно тревожит маленькую Веллу и омрачает ее радость, - сказал Ибн-Саран.

    -  Что же это?

    -  Надежность Клима. Она боится, что ты сбежишь.

    -  О! - вырвалось у меня.

    -  Я заверил ее, что побег из Клима невозможен. Успокоившись, она согласилась дать нужные показания.

    -  Красотка Велла, - пробормотал я. Ибн-Саран улыбнулся.

    -  А ведь не случайно, - сказал я, - после того как вы узнали, кто она, вы привезли ее в Тахари?

    -  Конечно нет, - ответил Ибн-Саран. - Ее привезли сюда, чтобы она исполняла мои прихоти.

    -  Она просто из кожи вон лезет, - заметил я.

    -  Она здорово помогла нам в твоем аресте. Она опознала тебя еще в Торе, когда ей позволили взглянуть на тебя сквозь тонкую чадру. Уже тогда мы знали, что к нам пожаловал Тэрл Кэбот, агент Царствующих Жрецов.

    -  Она хорошо вам послужила, - повторил я.

    -  Великолепная рабыня, - согласился Ибн-Саран. - А что она вытворяет на подушках!

    -  Красотка Велла, - сказал я.

    -  Будешь ее вспоминать в шахтах Клима, соляной раб. - Он развернулся и вышел из камеры.

    За ним последовали его люди. Последний вынес из камеры лампу на жире тарлариона.

    В зарешеченное окошко светили три полных луны.

    По правде говоря, я не думал, что меня на самом деле пошлют на соляные копи Клима. Поэтому я не сильно удивился, когда той же ночью в моей камере появились два типа в плащах с капюшонами.

    Везти арестованного в Клим было довольно опасно, учитывая, что между каварами и аретаями начались военные действия.

    Нельзя было исключать возможность того, что караван с пленником попадет в руки противника.

    На месте Ибн-Сарана я бы не стал рисковать.

    Едва распахнулась дверь в мою камеру, я произнес:

    -  Тал, благородный Ибн-Саран и отважный Хамид, помощник Шакара, предводителя аретаев.

    В руке Ибн-Сарана блестел обнаженный ятаган. Я пошевелился, звеня цепями. Ни фонаря, ни лампы они не захватили, но свет трех лун позволял нам хорошо видеть друг друга.

    -  Похоже, - сказал я, - мне не видать соляных приисков Клима.

    Я не сводил глаз с ятагана. Вряд ли они станут убивать меня в камере. Это будет трудно объяснить в магистрате Девяти Колодцев, который наверняка потребует провести самое тщательное расследование.