-  Оружие? - спросил я.

    -  На седле висит ятаган, - ответил Ибн-Саран.

    -  Ясно. А вода?

    -  На седле.

    -  Выходит, - сказал я, - что я дважды обязан вам жизнью. Вначале вы спасаете меня от клыков курии, а потом - от соляных копий Клима. Я ваш вечный должник.

    -  Ты бы сделал для меня то же самое, - ответил Ибн-Саран.

    -  Это точно.

    -  Поторапливайся, - проворчал Хамид. - Скоро смена караула.

    Я поднялся по лестнице, пересек огромный зал и вышел через ворота на засыпанную песком улицу.

    -  Да не расхаживай ты, как на празднике, - не выдержал Ибн-Саран. - Будь осмотрительнее.

    -  Не волнуйтесь, - успокоил я его. - Никого нет, время позднее.

    У стены стоял кайил. Мой собственный. Справа от седла, рядом с бурдюком с водой, висел ятаган в ножнах. Я проверил уздечку и сбрую. Все было в порядке. Лишь бы кайила не отравили. Я поднес руку к его глазу, и зверь моргнул всеми тремя веками. Я легонько прикоснулся к шкуре на боку. Она приятно топорщилась под пальцами.

    -  Что ты там делаешь? - зашипел Ибн-Саран

    -  Здороваюсь со своим кайилом.

    Рефлексы животного мне понравились. Скорее всего, его не отравили. Для этого я и тянул время, когда потребовал снять ошейник. Если бы кайила отравили быстродействующим ядом, это бы уже проявилось. Вряд ли бы они стали применять в такой ситуации другие средства. Слишком важен фактор времени. Ибн-Саран не стал бы рисковать, давая мне час форы на быстром кайиле. Я очень обрадовался, что животное не отравили.

    Неожиданно я подумал: а что, если Ибн-Саран действительно работает на Царствующих Жрецов? И Хамид мог оказаться их агентом.

    В этом случае своим поведением я подвергал их жизни опасности.

    Я сел в седло.

    -  Да не опустеют твои бурдюки, - произнес Ибн-Саран. - Пусть у тебя всегда будет вода.

    Он положил руку на пузатый бурдюк с водой, притороченный к седлу с левого бока кайила. Справа, как противовес, висел другой бурдюк. В пустыне из них пьют поочередно, чтобы не нарушить равновесия. Огромные бурдюки замедляют ход, но без воды в пустыне вообще делать нечего.

    -  Да не опустеют твои бурдюки, - ответил я. - Пусть у тебя всегда будет вода.

    -  Поезжай на север, - сказал Ибн-Саран.

    -  Спасибо за все. - Я ударил кайила пятками и направил его на север. Из-под когтистых лап полетел песок.""

    Едва я отъехал за пределы слышимости и оказался среди домов оазиса, я натянул поводья. Оглянувшись, я увидел, как высоко в небе летит стрела с серебряным оперением. Она поднималась выше и выше, достигла самой верхней точки, на мгновение зависла и по плавной дуге устремилась вниз.

    Я осмотрел лапы кайила. В переднем правом копыте я нашел то, что искал: маленьких шарик из воска, прикрученный к копыту нитками Внутри воска, который должен был вскоре расплавиться от скачки и тепла животного, находилась игла. Она пахла кандой, смертельным ядом, приготовляемым из корней кустарника канды Оторвав клочок рукава, я тщательно вытер иглу, после чего сложил и ее, и обрывок ткани в мешочек для мусора.

    Затем я попробовал воду из обоих бурдюков. Как я и ожидал, она была соленой. Пить такую воду - самоубийство.

    Я вытащил из ножен ятаган. Это был не мой ятаган. Осмотрев клинок, я заметил возле рукоятки скрытую гардой трещину.