У сэра Джейсона от собственного оргазма закружилась голова, и он чуть не сбросил Селию. Все это время он тайком тер головку члена в ущелье между ее ягодиц, которые раздвинул своими бедрами достаточно широко, чтобы путешествовать в этом пространстве вверх и вниз. Как трудно было побороть инстинкт, требовавший проникнуть в одно из этих отверстий, поскольку оба оказались столь открытыми и доступными, но для этого впереди еще достаточно времени.

Хотя большая часть извержения сэра Джейсона пришлась на его рубашку, Селия впоследствии обнаружит какое-то липкое вещество на своей спине, вещество, с которым ей еще предстоит близко познакомиться. Он посмотрел на кузена, который выглядел как солдат, сраженный во время боя. Селия тоже обмякла, прижавшись к груди сэра Джейсона, а ее язык зазывающе выглядывал между губ, поскольку она вне всякого сомнения испытала первый настоящий оргазм в своей жизни, не знавшей ни тревог, ни забот. Сэр Джейсон вздохнул, радуясь, что так легко справился со своей задачей. Наконец-то он мог делать с Селией то, о чем раньше мечтал только в своих фантазиях. Он кое-что разбудил в ней, и ей уже больше не удастся игнорировать это.

Словно чувствуя на себе пронзительный взгляд сэра Джейсона, Колин поднял голову. Глаза кузенов встретились не отпускали друг друга. Никто и в самом деле не мог отвести взгляд, ибо это было бы все равно, что отвести взгляд от себя. На раскрасневшемся от удовольствия лице сэра Джейсона мелькнула ленивая улыбка, и он с особой тщательностью облизал губы. Если кузен не понял этого намека, то его последующие слова тот не мог не понять.

— Дорогой Колин, ты не хочешь, чтобы тебе каждое утро подавали кофе с кремом Селии? Или, может, вместо гренок тебе захочется намазать ее маленький клитор хорошей порцией джема, приготовленный руками миссис Биггинс.

Так Колин познакомился с очаровательными прелестями, нашедшими убежище между бедер Селии, прелестями, которых он будет жаждать всегда. Увы, Колин еще не проник в ее девственную щель пенисом и поэтому был вынужден довольствоваться тем, что брал этот атрибут устами отчего приходил в неописуемый восторг, или по крайней мере он казался неописуемым получателю этих необычных удовольствий.

Без ведома кузена Колин в кладовой кухни обзавелся маленькой баночкой с апельсиновым джемом, спрятал ее в своем гардеробе за две недели до того, как набрался смелости нанести джем на интимные места Селии, как кузен легкомысленно посоветовал ему сделать. Он воспользовался своим языком почти таким же манером, как это случилось в то роковое утро за завтраком, только сейчас он вонзил его прямо в сочное святилище влагалища Селии и чуть не потерял сознание от восторга, что оказался в центре ее женственности. Как его пенису хотелось отведать то, чем наслаждался его язык и рывками извергал свое недовольство, обливаясь пенистыми слезами, которые были напрасно растрачены в брюках.

Вскоре Колин также подготовит стеснительную заднюю дырочку Селии, напоминавшую круглый леденец, а сам будет наслаждаться сочетанием ароматов, порождаемых этим вкусным угощением, и начнет слизывать большую порцию превращенного в желе фрукта, а кончик его языка загуляет по извилинам, окружавшим девственную нишу, до тех пор, пока сможет сосчитать их во сне. Для столь необычного предприятия потребовались уговоры, ибо Селию очень стесняли намерения возлюбленного в этой области. Однако несколько нежных слов покорили настороженную молодую женщину, и она неохотно позволила Колину намазать глубокую щель джемом и дрожала от трепетного удовольствия, пока его язык щекотал, продвигаясь до ануса. Тут ее тело напряглось и изящные срамные губы сжались перед его дразнящим языком. Влажность ее более традиционного отверстия поведала Колину, что она по достоинству оценила труды его языка в этой запретной зоне, и он умолял ее позволить ему продолжать начатое, причем его желание было столь сильным, что никакие отговорки все равно не остановили бы его.