Сэр Джейсон мог только мечтать о подобных восторгах…

Йоркширские холмы присыпало снегом, чего давно не случалось. Как обычно, три жильца Дома на Пустоши сидели в гостиной и потягивали херес, что постороннему человеку показалось бы совершенно цивилизованным сценарием, а для самих участников это было еще одной прелюдией к игре во власть и унижение, хотя эта игра и пленяла, и заманивала в сети самих участников. Поленья в камине потрескивали в языках пламени, лизавших их, да и сама комната потрескивала от затаенных эмоций, которые порождались вынужденной изоляцией от внешнего мира.

Колин расположился на обычном месте — на диванчике напротив Селии, он то скрещивал ноги, то снимал ногу с ноги. Гладкая кожа его лба наморщилась, когда уже третья за этот вечер порция хереса избавляла его от последних, подобающих джентльмену, ограничений. Одно пребывание в этой комнате вызывало головокружительное чувство смутного ожидания, ибо являлась сценой для множества эротических увеселений. Даже от аромата янтарной жидкости в бокале кожу начало пощипывать, а язык чесался в предвкушении стимулирующего средства, которое, как он знал, предстанет перед ним.

Селия сидела в кресле, в том же самом, которое всегда невольно занимала, может быть, потому что оно находилось дальше всего от сэра Джейсона. Но ведь расстояние не являлось для него преградой. Теплые дни лета, когда ее обнаженная попочка покоилась на подушке, прошли, хотя свидетельства об этом остались на ткани, навсегда заклеймив этот атрибут как ее собственность — мягкая ткань с начесом огрубела и потемнела на том месте, где покоилось устье ее женской прелести. Сэр Джейсон часто приходил сюда один, вставал на колени перед объектом, который было принято называть «креслом Селии». Он прижимал свое лицо к подушке и вдыхал то, что осталось от ее запаха, а его слезы отчаяния оставляли на бархате новые пятна. Однако Селия об этом не знала, да и не поняла бы причину его боли. Она сама терзалась, думая о будущем и о том, что с ними станется. Селия не знала, чего хотела, но только считала, что у нее возникло не совсем естественное пристрастие к старшему Хардвику, с которым, как бы она ни старалась, не могла ничего поделать. Как ей вернуться к нормальной жизни после всего того, что произошло за несколько последних месяцев? Что случилось с энергичной конторской девушкой, которая каждую неделю — пять раз утром и пять раз вечером — на метро ездила на свою скромную работу и возвращалась домой? Она даже не осмеливались думать о слове, которое охарактеризовало бы то, что сэр Джейсон сделал из нее. В самом же деле энергичная конторская девочка сейчас с нетерпением ждала, когда ощутит, как его толстый член раскрывает ее, или отведает его вкус, если данный инструмент окажется у нее во рту.

Дирижер этой сексуальной симфонии не томился чувством вины, когда смотрел на двух молодых людей, один из которых был почти его копией, а красота второй росла с каждым проходившим часом. Сэр Джейсон не беспокоился о будущем, он лишь опасался, как бы кузен однажды не воткнул ему нож в спину в тот момент, когда он будет объезжать красивое тело суженой дорогого мальчика. Однако подобные страхи носили мимолетный характер, ибо Колин не мог больше скрыть желание, которое пожирало его каждый раз, когда он смотрел, как его кузен насилует отверстия Селии. Сэр Джейсон видел, как у того слюна течет лишь оттого, что Селия наклоняется, чтобы поднять что-то.

Вдруг сэр Джейсон вскочил со стула, и его лицо выражало крайнее нетерпение.

— Мне скучно, — заявил он, глядя на ерзающего Колина. — И думаю, моему дорогому кузену тоже. Прелестная Селия, ты просто должна нас развлечь.

Огненная дрожь пробежала по спине Селии, ибо она хорошо поняла смысл, скрытый за этими внешне безобидными словами. Ее бокал застыл, так и не дойдя до уст, и она ждала дальнейших указаний, а между раздвинутых бедер зарождался трепет предчувствия.