Получив разрешение, Колин намазал джем вокруг моргающего глазка ее ануса, стараясь делать нежные движения, когда проник пальцами в уютное пространство внутри. Разведя ее ягодицы ладонями, он добывал эту фруктовую субстанцию точно так же, как муравьед ловким языком добывает себе обед. Внутренняя сторона трепетала от движений его пылкого языка, а мускулистый ободок прижал его, словно призывая вернуться назад. На второе блюдо Колин снова заполнил эту часть еще одной порцией джема, прильнул губами к окрашенному в оранжевый цвет периметру и лизал до тех пор, пока не осталось ни малейшего следа сладости.

Возражения Селии насчет того, что поведение Колина в высшей мере непристойно, если не сказать совершенно неестественно, угасали по мере того, как пробуждались ее собственные желания, и она стала предвкушать повторение, прокрадываясь на цыпочках в комнату Колина после того, как его кузен лег спать, чтобы подставить свой услащенный джемом зад языку возлюбленного. Она украсила эти похотливые встречи тем, что сама намазала пенис и яички возлюбленного большой порцией джема и неторопливо слизывала его с напряженной плоти, и Колину не приходилось засовывать кулак в рот, чтобы заглушить свои крики от пропавшего даром экстаза, и без предупреждения обдал ее язык бурлящим потоком. Селия покорно приняла щедрые подношения Колина вместе с джемом, а затем языком приводила в порядок его истощенный орган.

Оба заговорщически хихикали, удивляясь, догадается ли миссис Биггинс, на какие развратные цели идет ее знаменитый апельсиновый джем. Что же касается сэра Джейсона, то у него возникли подозрения, когда миссис Биггинс пожаловалась, что больше не успевает снабжать дом джемом. Поэтому за завтраком на столе вскоре появился противный сливовый джем, а поскольку он не находил спроса, то вскоре отправлялся на помойку.

В джеме недостатка не будет, ибо этот продукт послужил средством для избавления Селии, а также Колина от всяких запретов. Он наслаждался ею, как только подворачивалась возможность, особенно в самой чистой форме, и ругал себя за то, что так долго ждал, чтобы сделать это открытие. Колин стал действовать подобно мужчине, наверстывавшему упущенное, и подстерегал свою возлюбленную в ранние утренние часы, надеясь, что его кузен слишком утомился от своих похотливых игр, чтобы требовать от Селии еще чего-нибудь. Колину особенно, нравилась ее изящная маленькая прелесть в тех случаях, когда ту день или два не касалась вода — действительно, чем дольше ее не мыли, тем больше она нравилась Колину. Он вылизывал ароматные складки дочиста, надеясь вызвать у Селии оргазм и насытить свои уста вкусным потоком кремового меда. Жаждая большего, Колин заставлял отверстие снабжать его дополнительным количеством потока тем, что поднимал капюшон клитора и облизывал обнаженные железы до тех пор, пока жалобные стоны Селии не становились слишком громкими и он опасался, как бы не проснулся сэр Джейсон. Опьяняющий запах мускуса усиливался, проникал в его ноздри, и в ответ те раздувались, приглашая аромат проникнуть внутрь и насытить его обоняние. Селия извивалась под устами Колина, ее руки и ноги бились о кровать, пока его язык истязал это чувствительное место. Но Колин ни за что не хотел останавливаться, как бы она об этом ни умоляла, поэтому он дразнил извивавшийся бутон до тех пор, пока из нижней щели не текла новая река, а его желание поглотить ее становилось прелюдией к более необузданным вожделениям, во власти которых он окажется позднее.

Селия лежала, выбившись из сил, и была довольна тем, что удовлетворила Колина. Даже в этом случае он не собирался оставлять ее в покое. Он обратил свое внимание на ее другое отверстие и начал забавляться им и пальцем, и языком, умоляя, чтобы она позволила его отчаявшемуся пенису воспользоваться этим входом, ибо она, несомненно, захочет оставить традиционный вход на брачную ночь.

Сэр Джейсон мог только мечтать о подобных восторгах…

Йоркширские холмы присыпало снегом, чего давно не случалось.