Он не сводил с нее глаз. У Алекс запершило в горле.

– Я послала Мурада за своими вещами, которые прятала у Нильсена. Ксавье, у меня есть доказательства, что я из двадцатого века!

– Ты знаешь, что я уже оценил эту шутку. – Однако ему было совсем не смешно. Алекс поморщилась, как от боли. Что поделаешь – ведь Блэкуэлл был настоящим реалистом, человеком действия, джентльменом из девятнадцатого столетия. То есть совершенно неспособным поверить в ее историю. И как в таком случае доказать, что она не шпионка? Ведь он может бросить ее, как только они выберутся из Триполи.

– Я и не шутила, – пробормотала она.

– Нет, не понимаю я тебя, – заключил он. – Как ни пытаюсь.

– Это все потому, что я действительно из двадцатого века, – кисло улыбнулась Алекс.

– Да чего ты хочешь добиться этими смешными заявлениями?!

– Ты еще не понял?

В темных глазах Блэкуэлла ничего нельзя было прочесть. Воцарилась тишина.

Тут Алекс вспомнила про Зу. Настроение у нее упало окончательно.

Каморка у Мурада была довольно тесная, и днем в ней было ужасно душно. Алекс давно заметила, что Блэкуэлл старается держаться от нее подальше.

– Что с тобой, Александра? – негромко спросил он.

– Пожалуйста, держись подальше от Зу. Эта женщина опасна, особенно для тебя. Если вас застанут вдвоем, то тебя казнят немедленно.

– Но меня так же немедленно казнят, если сейчас застанут здесь и с тобой.

Алекс опустила глаза. Он был одет в одни шаровары. На любого другого мужчину ей было бы наплевать, останься он хоть совсем голым. Но с Блэкуэллом все было не так. Чего же удивляться, что при встрече с ним у Зу потекли слюни.

– Если нас вдруг застанет сейчас Джебаль, – слова почему то давались Алекс с огромным трудом, – я могу вымолить у него прощение. Тем более… что мы ничего плохого не делаем.

Он отвернулся. Алекс вдруг поняла, что он старается потушить пламя, бушевавшее в них обоих.

– По его понятиям, мы совершаем смертный грех, и ты слишком умна, чтобы не понимать это. Так что ни о каком прощении и речи быть не может, как для меня, так и для тебя. По моему, тебе лучше уйти, Александра.

Алекс стало обидно до боли. А как же ее чувства, ее любовь?! Вдруг все таки не удастся развеять его подозрения, и он никогда не поверит ей, не поверит тому, что случилось на самом деле. Этот человек не привык менять свои решения.

Однако ставки в игре были слишком высоки. Ведь речь шла о всей последующей жизни, об их любви и дружбе, об их супружестве. Словом, об их судьбе.

Только Алекс не знала, как ей быть.

Похоже, она уже никогда не осмелится подойти к нему и заключить в объятия, и прижаться так, как ей бы хотелось.

Вдруг дверь распахнулась. В комнату вбежал Мурад. Одежда на нем была порвана, по щекам текли слезы.

– Что случилось? – испуганно закричала она.

– Засада! Алекс, когда я шел от Нильсена, на меня напали двое янычар!

– О Господи, – прошептала Алекс, испуганно взглянув на Блэкуэлла.

– А ты цел? – Ксавье подскочил к Мураду и схватил его за руку. – Тебя не ранили?

– Нет, не ранили, но опозорили, – ответил он.

– Они напали после того, как ты отдал Нильсену письмо? – спрашивал у Мурада Ксавье. Тот кивнул.

Серебристые глаза умоляюще смотрели на Алекс.

– Я подвел тебя! Я так виноват!

И только тут Алекс заметила, что в руках у Мурада ничего нет.

– О нет! Мои вещи! Там же паспорт!.. И лампа! – Та самая масляная лампа! Как же она вернется в свое время?!

– Все, все пропало, – плакал Мурад. – Алекс, они отобрали у меня все! Алекс, теперь у кого то в руках доказательства твоего настоящего происхождения!

У Алекс все поплыло перед глазами.