– Не нравится мне все это, – ворчал Мурад.

Эта каморка не была тайной. О ней знал весь дворец: отсюда женщины могли наблюдать за празднествами и пирами, происходившими в парадном зале. Кстати, парадный зал в апартаментах Джебаля был с комнатой для подглядывания. Однако никто и никогда не смел пользоваться этими каморками, чтобы шпионить за секретными совещаниями паши и его сына.

Алекс нетерпеливо приникла к глазку. Точно, паша мрачнее тучи восседал на своем золоченом троне. Джебаль с Джоваром о чем то горячо спорили, а Фарук – жирный боров – не спеша набивал рот финиками и орехами.

Лицо Джовара, белобрысого перебежчика шотландца, принявшего ислам, пылало от ярости:

– Надо послать десять кораблей и уничтожить американских псов!

– Отец, – возразил Джебаль, – пошли три корабля. Ни к чему распылять наши силы. Американцы могут напасть на крепость.

– Да они же трусы, они тут же подожмут хвост и удерут! – брызгал слюной Джовар. – Разве они пытались отомстить за «Франклина» или «Сару»?

– Похоже, он ненавидит американцев еще сильнее, чем сам паша, – еле слышно шепнула Алекс на ухо Мураду. – С чего бы?

– Никто не знает, – так же тихо отвечал тот. – Тсс. Слушай.

Алекс снова обратилась в слух. Спор становился все жарче: Джебаль наступал, Джовар был неумолим. Наконец паша рявкнул:

– Хватит! Я согласен с Джебалем. Пошлем три корабля. – Ледяным взглядом он пресек готовые сорваться с языка возражения Джовара.

Раис не в силах был сдержать гнев. Он вскочил и опрометью бросился прочь.

– Ты принял правильное решение, мой господин, – высказался наконец Фарук. – Мы проверим, как будут вести себя американцы теперь, когда у них новый начальник. Но возможно, мне стоит последовать за раисом Джоваром и успокоить нашего петушка?

– Ступай, – кивнул паша.

– Отец, не означает ли это, что командовать кораблями буду я? – спросил Джебаль.

– Ты – мой единственный наследник, – возразил паша. – И не должен рисковать, уходя в море всего с тремя кораблями.

– Отец… – помрачнел Джебаль.

– Мое слово – закон, – отрезал паша.

Джебаль церемонно поклонился. Подняв голову, он увидел, что отец выходит из тронного зала, размахивая полами шелкового халата.

Алекс наблюдала в глазок за Джебалем. В отличие от его отца он не заслуживал титула вора и убийцы. Он был добр с Алекс, был добр со своими слугами и домочадцами. Добр – насколько это возможно в понимании принца, наследника престола в мусульманской стране. Она выпрямилась и сказала:

– Пойдем отсюда.

Мурад вздохнул и распахнул перед нею дверь, чтобы оказаться лицом к лицу с Джоваром. Она побледнела как мел.

Джовар злорадно ухмыльнулся. Рослый, широкоплечий, он был одет в рубаху и шаровары, а на широком ремне красовались огромный меч и два украшенных серебром и каменьями пистолета. Кривая ухмылка как будто приклеилась к обожженному солнцем лицу.

– Боюсь, не имел чести быть представленным вам, мадам!

Мысли Алекс метались, как испуганные цыплята. Она сразу же накинула паранджу, однако негодяй наверняка успел рассмотреть ее лицо.

– Мне запрещено разговаривать с вами, и вы это отлично знаете, сэр.

– Вы, наверное, американская жена Джебаля. – Голубые глаза алчно сверкнули. – Та самая, которая так убита горем, что не допускает беднягу к себе в койку. Молва бежит впереди вас, мадам!

Алекс хотела было податься назад, в каморку, но сзади стоял Мурад и загораживал дорогу.