Алекс повернулась, прижимая к груди бедуинский наряд. Она была не в состоянии обращать внимание на то, как ведет себя Мурад. Теперь, когда здесь был Блэкуэлл.

– Алекс, – с тревогой сказал раб, – ты не можешь сейчас выйти из дворца и отлично это знаешь. Ведь поглазеть на раиса, захватившего столь ценную добычу, сбежится весь город и королевская семья тоже!

Алекс уже раздевалась, не слушая Мурада.

– Джебаль наверняка явится на пристань. О, святой Аллах, вразуми же ее наконец! Там будут и паша, и Фарук, и Аллах один знает, кто еще! А с твоими рыжими волосами так легко попасться кому то из них на глаза!

– Под этим бурнусом мои волосы совершенно не видны, и ты отлично это знаешь, – возразила Алекс. Скоро, совсем скоро она увидит Блэкуэлла! Живого! О Господи!

– А рыжие брови? – вскричал Мурад.

– Я иду туда. Если ты струсил – так и быть, оставайся.

Глаза раба вспыхнули. Он пробормотал что то по арабски, обращаясь к Магомеду, и сказал:

– Я не боюсь за себя. Хотя не сомневаюсь, что если нас схватят за стенами дворца вместе, то сначала казнят меня. Ты хочешь увидеть, как я погибну ради тебя, Алекс?

– Перестань. И не вздумай впредь так глупо шутить!

– Прости. – Он помог ей справиться с широкой рубахой. – Ты права. А я всего лишь твой верный слуга.

Алекс ничего не ответила, торопливо натянула шаровары и уселась на кровать, чтобы затянуть подвязки на толстых кожаных сандалиях.

– Алекс, ну почему нам обязательно нужно туда идти? – шепотом спросил Мурад. Он поправил ей бурнус. А потом отошел в угол и быстро скинул обычную одежду. Алекс постаралась дать понять, что не смотрит на него – сознание собственной неполноценности больно ранило самолюбие раба, – и потуже затянула края повязки на голове. Но вот наконец и Мурад был готов.

– Ты на самом деле хотел бы это знать?

Он кивнул.

– Потому что, – хрипло прошептала она, – я люблю капитана «Жемчужины». Я люблю Ксавье Блэкуэлла.

Мурад остолбенел.

Они прибежали в гавань, когда пиратское судно еще только огибало мол и входило в ее воды. Раздался оглушительный приветственный залп. Мурад нисколько не преувеличивал. Поглазеть на победное возвращение раиса Джовара сбежался весь город. В огромной толпе смешались мужчины, женщины, дети, воины, торговцы и рабы. Все возбужденно жестикулировали и кричали. Женщины и дети пустились в пляс. С борта пиратского судна прогремел салют. От всего этого шума и грохота можно было оглохнуть. Шальное ядро от корабельной пушки даже долетело до стен дворца, повредив кладку.

Протискиваясь сквозь толпу зевак в первые ряды, Алекс крепко держала за руку Мурада. Тот не выдержал:

– Алекс, нас могут заметить!

Действительно, в их сторону оборачивались. Какая то женщина сердито заворчала. Алекс на все было наплевать. Она не остановилась, пока не оказалась у самой кромки воды – задыхаясь, обливаясь потом. Корсарский корабль уже вошел в гавань, а за ним следовал американский фрегат. Алекс похолодела от тревожного предчувствия.

– Это неправильно! – вскричала она.

– Что неправильно? – недоумевал Мурад, испуганно озираясь. – О Всевышний, Отец всего сущего! Алекс, сюда едет твой муж!

Но она ничего не боялась, ничего не слышала.

– «Жемчужина» должна быть потоплена. Она не должна была стать трофеем. Блэкуэлл пустил ее на дно еще в море!

Мурад с трудом отвел глаза от Джебаля, верхом на белоснежном арабском жеребце, в красном бархатном кафтане, увешанном драгоценностями. Рядом с ним ехал визирь. Обнадеживало лишь то, что ни Джебаль, ни министр не обращали внимания на толпу: оба не сводили глаз с приближающихся кораблей.

– Что ты хочешь сказать, Алекс? – Голос Мурада дрожал от волнения.