– Что ты хочешь сказать, Алекс? – Голос Мурада дрожал от волнения.

– «Жемчужину» затопили прежде, чем она попала в Триполи, Мурад! – словно в трансе, забормотала та. – Я читала об этом в книгах по истории.

– Каких еще книгах по истории?! – Он смотрел на нее как на сумасшедшую. Алекс побледнела: до нее дошло, что она ляпнула. Однако на ум никак не приходила какая нибудь правдоподобная отговорка.

– Ты бредишь? Ты больна? – всполошился раб.

Алекс покачала головой, не в силах вымолвить ни слова, оглохнув от звона и шума.

– Нет, со мной все хорошо, – выдавила наконец она, проглотив комок в горле. И отвернулась, чтобы посмотреть, как «Жемчужина» входит в гавань. Но тут же ее взгляд метнулся обратно к «Майе». Корсарский корабль приблизился настолько, что можно было уже различить стоявших на палубе людей. Сердце у Алекс учащенно забилось: где же, где Ксавье Блэкуэлл?!

– Он едет сюда! – вскричал Мурад. – Алекс, Джебаль едет сюда!

Она подняла глаза как раз в тот момент, когда Джебаль развернул жеребца в их сторону. На миг показалось, что он заметил ее в толпе и подбирается поближе. Алекс остолбенела. Сердце замерло. Она не смела даже дышать.

Однако Джебаль, как оказалось, просто пожелал перейти на их причал – судя по всему, «Майя» собиралась отдать швартовы именно здесь.

И все же он на секунду отвлекся от созерцания «Майи» и надменно окинул взором шумную толпу на пристани. Карие глаза остановились на ее лице.

Алекс низко опустила голову. Сейчас раздастся резкий окрик. Она лихорадочно пыталась придумать какое нибудь объяснение своему пребыванию в гавани. Но в этот самый миг Мурад с неожиданной силой, приданной ему отчаянием, сгреб ее в охапку и, прежде чем она успела понять его намерения, утащил подальше в толпу.

– Мы возвращаемся домой! – крикнул он.

– Нет! – Алекс стала вырываться, выворачивая назад голову, однако вокруг теснилась огромная толпа, отгородившая ее от причала, заслонившая корсарский корабль – и Ксавье Блэкуэлла.

Мурад, не выпуская ее из железных объятий, потащил Алекс прочь.

Алекс обливалась безутешными слезами. Мурад сидел рядом, не в силах ее успокоить. Его лицо исказилось от тревоги, сожаления и раскаяния.

– Прости меня, Алекс!

Она лежала на животе, уткнувшись лицом в подушку. Все пропало. Боже милостивый, она ждала так долго и была так близка к тому, чтобы увидеть его! Только ради того, чтобы в последний момент ее уволокли прочь…

– Я виноват, Алекс, я ужасно виноват, но у меня не было выбора. Я старался тебя спасти! – увещевал Мурад, гладя ее по плечу.

– Знаю, – всхлипнула та. – Разве тебе не ясно? От этого мне еще хуже! Мурад, я должна была его увидеть!

Мурад промолчал. В его глазах читались обида и боль.

– Я не представляю, как это можно устроить, – наконец сказал он.

– А куда его теперь должны отвести? – спросила Алекс.

Вдруг в дверь постучали. На пороге стоял один из слуг Джебаля: господин желал немедленно поговорить со своей второй женой. Алекс испуганно вскочила: неужели ее все таки заметили?

– Моя хозяйка больна, – сказал Мурад. – Ты же сам видишь, как у нее болит голова – она даже плачет от боли. Пожалуйста, передай господину, что она умоляет отложить беседу до завтрашнего утра. Я уверен, что к этому времени Лили Зохаре станет намного лучше.

Раб удалился, чтобы передать эту просьбу.

– Как ты думаешь, видел меня Джебаль? Или кто то другой? А потом ему доложил?

– Надеюсь, тебя там никто не видел, – сердито откликнулся Мурад. – Алекс, тебе следует держаться подальше от этого твоего Блэкуэлла и уж тем более не покидать дворца в переодетом виде.