Ксавье все же решился ответить:

– У нас в стране мужчины не спят со столь юными девицами. Это запрещено.

– Да неужели? – рассмеялся Джебаль. – А у нас девственницы ценятся превыше всех. Приходится платить кругленькую сумму, если пожелаешь возлечь с невинной девицей.

– У невинных девиц нет никакого опыта, – заметил Ксавье.

– Тоже верно, – еще веселее расхохотался Джебаль.

– Пусть выберет себе любую, какую захочет, – вмешался Фарук.

Капитан поднял глаза и встретился с черными глазами визиря. Интересно, что кроется в их непроницаемой глубине?

– Если только он желает именно женщину, – вдруг добавил Фарук.

– А что, может, ему нравятся мальчики? – по прежнему веселился Джебаль. – Хочешь, я пришлю тебе мальчика, а, Блэкуэлл?

Но тот снова вспомнил мусульманку, переодетую бедуином, которую видел на невольничьем рынке.

– Нет, мне не нравятся мальчики. Хотя я понимаю чувства тех мужчин, которые предпочитают их женщинам и охраняют их любовь более ревниво, чем любовь своих жен.

– Иногда так оно и бывает, – почему то взъярился Джовар. – Зато у меня, к примеру, целых четыре наложницы, и все они – женщины, хотя и очень юные.

– Как это мило с твоей стороны, – язвительно протянул Ксавье.

– Ну вот, опять они сцепились! – воскликнул Джебаль.

– Хватит, Джовар! – рявкнул паша. Он грохнул кулаком по столу. – Пошлите ему женщин. Пусть сам выбирает. Мы отведем тебе новые комнаты, капитан Блэкуэлл. Я хочу, чтобы ты был доволен.

Ксавье молча поклонился.

Глава 11

Алекс не находила себе места. Конечно, она опять подсматривала и теперь пребывала в диком отчаянии.

Сейчас, в эту самую минуту, паша посылает Блэкуэллу целую толпу невольниц, чтобы он выбрал любую на свой вкус.

И это должна быть она. Это вполне могла бы быть она – нужно лишь набраться храбрости, переодеться рабыней и пробраться к нему в комнату.

Однако решиться на это было не так то просто.

Ибо Алекс наконец то нашла в себе силы взглянуть в глаза правде. Он действительно оказался сильным, могучим мужчиной – настоящим героем прошлого века, – и он обратил на нее внимание там, на бедестане, но это еще не означало, что ему известно, что Алекс – его суженая, силой любви перенесенная сюда из двадцатого столетия. О, она по прежнему больше всего на свете хотела бы скорее оказаться рядом с ним. Она так долго ждала этого дня. Она не побоялась преодолеть пропасть почти в две сотни лет, разделявшую ее с любимым. Но вот теперь заколебалась, прикидывая и так и этак, к чему может привести нынешняя встреча. Он наверняка примет ее за обычную невольницу. Постарается ли он в тот же миг овладеть ею?

Они даже словом не успели обменяться – вряд ли она готова к такому повороту событий.

Но ведь она его любит. И не может упустить возможность встретиться с тем, кого считает своей судьбой. Если она останется у себя, он может выбрать другую. Алекс почти не сомневалась, что так он и поступит. Сильный, здоровый мужчина в девятнадцатом веке вряд ли станет отказываться от того, что ему предлагают.

Пришел Мурад.

– Скажи, что же мне делать?! – нетерпеливо вскричала она.

– Я знаю, где находятся отведенные ему покои, – сердито отвечал раб. – Пожалуйста, Алекс, я умоляю тебя, не говори, что собираешься это сделать!

– Да ведь вот в эту самую минуту, пока мы с тобой теряем время на болтовню, перед ним проходят парадом дворцовые невольницы. Черт побери! Ну как я могу не пойти туда?! – причитала она. – Если я останусь, он выберет другую. Мурад, я так долго ждала его, и вот теперь ты предлагаешь мне уступить? Нет, я не могу пойти на это – не сейчас, когда я наконец нашла его.