– Да потому, что это и есть правда. – Она встала. – Настоящая правда.

Он ошеломленно смотрел на нее, не зная, что сказать.

– Мурад, я родилась на Западном побережье Америки, в 1973 году.

– Это что, какая то странная игра? Не пойму только, зачем ты ее затеяла?

– Нет, это не игра. Мне давно не до шуток. Мне двадцать три года, и я родилась в будущем, через сто семьдесят лет.

Воцарилось напряженное молчание.

– Алекс, иди сюда, присядь, – вдруг всполошился Мурад. Она глядела совершенно серьезно и говорила искренне. С тревожно бьющимся сердцем он обнял ее за плечи и усадил рядом с собою. – Я сейчас приведу лекаря, ты нездорова. Ты на грани истерики. Скажи, что именно произошло там, у Блэкуэлла? – Мурад ничего не мог с собой поделать – он хотел знать все.

– Я здорова как никогда, – оттолкнула его Алекс. – И не собираюсь впадать в истерику. И к черту твоего лекаря! Я не шучу, Мурад, мы с Блэкуэллом только поговорили, и все. Ты должен мне верить! – Она умоляюще сжала его руки. – Я получила диплом по истории в 1996 году, в Колумбийском университете. И впервые прочитала про Блэкуэлла, когда готовилась к экзаменам. Там было написано, что он угодил в засаду на мысе Бон, когда пытался набрать пресной воды, и что «Жемчужину» удалось затопить там же, в море, и она не успела попасть в Триполи в виде трофея. – Она нахмурилась. – Вот почему я была так потрясена, когда увидела ее вчера в порту. Что то пошло не так.

Мурад все так же ошеломленно смотрел на нее. Почему она так упорно держится за свою смешную ложь? И что произошло между ней и Блэкуэллом? Почему именно после этого из нее полились подобные откровения? Но ведь он ясно помнил, как Алекс удивилась, увидев в порту «Жемчужину».

– Итак, я прочитала про его плавание в 1803 году и про казнь – в июне 1804 года. Паша приказал казнить его через год, Мурад. Через год после того, как захватил в плен.

Раб совсем растерялся. От удивления он не мог вымолвить ни слова. Он видел, что Алекс верит в эти свои бредни.

– Я не лгу. Его казнили по приказу паши за связь с женщиной мусульманкой.

Мурад молчал. Увы, у Алекс от горя помутился рассудок.

– Мурад?

Он не в силах был отвечать. Ее речи не просто смущали до глубины души – они приводили в ужас. Они причиняли почти физические страдания. Он не понимал, что с ним творится.

– И эта женщина была женой паши, Мурад! – выпалила Алекс, тряся его, как куклу. – Понимаешь?

«А Алекс обручена с Джебалем». Мурад с силой потряс головой, стараясь избавиться от этой ужасной мысли.

– Алекс, тебе надо отдохнуть, – пробормотал он наконец. – Ты не в себе.

– Нет, – вскочила она. – Я не сошла с ума. Я влюбилась в Блэкуэлла – и сила моей любви каким то образом помогла перенестись сквозь время. Это сделала та голубая масляная лампа, что лежит у меня в рюкзаке. А помнишь, какими любопытными историями я потчевала вас с Джебалем, Мурад? Это все сценарии кинофильмов двадцатого века. Я вовсе не придумывала Дарта Вейдера, Р2Д2 и Хана Соло. А Бэтмэн – герой комиксов.

– Какие кинофильмы? – Мурад тоже вскочил, дрожа от страха и тревоги. – Что такое комиксы?

– Кинофильм – это такая штука, которую смотрят, – вздохнув, пояснила Алекс. – Актеры изображают какую нибудь историю, но только на пленке: они не настоящие, хотя движутся и даже говорят. Впрочем, тебе лучше забыть об этом, Мурад. В моем времени люди вовсю летают на самолетах, про которые я уже рассказывала, и ездят на автомобилях, и звонят по телефону… и я могу тебе это доказать.