Мурад, скрестив руки, смотрел, как Алекс метнулась к шкафу. Его хозяйка заболела. У нее помутился рассудок: она сочиняет небылицы, в которые сама же и верит. Алекс извлекла маленькую, переплетенную в кожу книжицу. Мурад и прежде обращал на нее внимание. Ему нравились серебряные колечки на переплете. Но он умел только говорить по английски, а не читать, поэтому содержание книжки оставалось тайной.

Первое, что бросалось в глаза, – странная подборка чернил – красных, зеленых, синих и черных, – которой воспользовался тот, кто переписывал книгу. Мураду никогда прежде не доводилось видеть таких ярких чернил.

– Вот, это моя записная книжка, – торжествующе заявила Алекс. – А ну ка взгляни на календарь, Мурад!

Он нерешительно подчинился и раскрыл гладкие страницы. И впился глазами в даты. Ведь даты то он мог прочесть! Календарь был на 1996 год, и еще там был и на 1995 й, и на 1997 годы.

– Да, он выглядит необычно, но ты могла все это подделать, – начал было он. И тут же сам подумал, что вряд ли она стала бы этим заниматься с единственной целью ввести его в заблуждение.

– Да зачем мне это нужно?! – вскричала Алекс. – Ведь ты – мой самый близкий друг! Я вовсе не собиралась тебя обманывать.

Мурад задумчиво посмотрел снова на красную кожаную книжицу и перевел взгляд на ее лицо. Нет, в нем не было и намека на притворство. Она верила всему, что сказала. Несомненно. По его спине пополз холодок.

А ведь она к тому же была такой необычной, не похожей ни на одну женщину. Но это, конечно, оттого, что она – американка.

– Я не сумасшедшая, – горячо говорила Алекс. – И я знаю так много про ваш Триполи только потому, что изучала в университете войну между Штатами и Францией. Ты же помнишь, как я всегда без ошибок опознавала любой корабль? Дело в том, что мой предмет история навигации, морского флота. И потому я так хорошо разбираюсь в военных судах и их вооружении. Я прочла про Блэкуэлла, когда училась, и влюбилась в него. Ну почему ты не веришь мне, Мурад?! – воскликнула она. – Ты же мой лучший друг! И я так хотела, чтобы ты знал всю правду – с самого первого дня, когда Джебаль приставил тебя ко мне!

Мурад не знал, что сказать. То, о чем она толковала, не укладывалось в голове. Никому не дано путешествовать во времени, ни туда, ни сюда – никому! А вот Алекс еще и верит в свои собственные бредни. Сомнений быть не может. Она тяжело больна.

– Алекс, я бы не хотел, чтобы об этих вещах услышал кто то, кроме меня. Обещай мне.

– А как насчет недавней блокады? – как заведенная продолжала Алекс. – Той, которую так бездарно прекратил Моррис? Это сейчас вы смеетесь. Однако уже этим летом в Триполи начнется голод, Мурад. И этим же летом Пребл по настоящему возьмется за Триполи – он будет следующим командующим нашим флотом в Средиземном море, – и уж поверь, это не такой болван, как Моррис! Вот увидишь: во время штурма будет разрушена часть дворца, а также большая часть гавани и города!

Мурад остолбенел. Новая, еще более жуткая мысль пронзила его. И Алекс тут же это поняла.

– Да не смотри ты на меня так! Я никакая не колдунья! Я из будущего, клянусь, это правда! – Она затеребила его за рукав. – Вот, послушай! В октябре американский корабль «Филадельфия» сядет на мель. Ваши корсары нападут на него, и капитан сдастся в плен, потому что будет уверен, что судну конец. Однако через три дня ветер переменится, «Филадельфию» удастся снять с мели и доставить в Триполи – грандиозный, небывалый трофей!

Мурад стоял столбом, и в голове его гремело: «Аллах спаси нас и помилуй! Алекс может предвидеть будущее!» А она продолжала, несмотря на то что у нее пересохло в горле:

– А в 1804 году, в феврале, американцы сумеют взорвать «Филадельфию» прямо здесь, в гавани.