Джовар злорадно осклабился. Белобрысая бестия, он был доволен.

Джебаль повернулся и встретил твердый, решительный взгляд Блэкуэлла. Всю жизнь он испытывал отвращение к насилию и прибегал к наказаниям только в тех случаях, когда не видел иного выхода. Однако сейчас внутренний голос твердил принцу, что смерть Блэкуэлла разрешила бы кучу проблем, в том числе и его личных. И все же Джебаль в отличие от паши был дальновидным и осторожным политиком.

– Отец, мы уже развязали войну с американцами, – начал он. – Не нужно дразнить их казнью Блэкуэлла.

– Войну?! – презрительно расхохотался Джовар. – Ха! Да они все трусы! Они послали сюда свои огромные корабли – и ради чего? Чтобы веселиться на балах, пьянствовать с англичанами в Гибралтаре да таскаться по Италии! Разве это солдаты? Это болтуны и трусы!

Джебаль вздохнул. Джовар говорил правду, ведь всему свету было известно, что супруга коммодора Морриса предпочитает Гибралтар всему остальному побережью Средиземного моря. Ведь там находились почти все жены английских офицеров, с которыми так приятно распивать чаи и веселиться на балах. Моррис даже ни разу не потрудился сам взглянуть на воевавший с ним Триполи. И естественно, никто из горожан и не думал бояться американских моряков. Правда, они все же взяли побережье в блокаду, так что начинал ощущаться недостаток продуктов. Но его замечали только самые бедные горожане да бедуины – и уж никак не обитатели дворца или богатые торговцы. Вот и выходило, что все солдаты и матросы, капитаны кораблей и содержатели харчевен, и даже рабы готовы были без конца смеяться над этой «так называемой войной». А тут еще Морриса угораздило снять блокаду на прошлой неделе!

Однако Джебаль видел как то два военных корабля американцев. Они поразили его своими огромными размерами и тяжелым вооружением. А кроме того, разве не было возможности убедиться, что враги умеют быть и отважными, и дерзкими? С какой легкостью Блэкуэлл уничтожил целых четыре корабля паши – а ведь его «Жемчужине» куда как далеко и по размерам, и по боевой мощи до флагмана американского флота, «Конституции»!

– Отец, – произнес Джебаль, – если мы отрубим Блэкуэллу голову, то уже ничего не сумеем из него выжать. А ведь он еще мог бы пригодиться. Нужно попытаться принудить его принять ислам, отец, и стать одним из нас. Дадим ему еще немного времени.

– Но он уже сказал нет! Он отказался! И заслужил смерть! – запальчиво вскричал Джовар.

– Не будем без нужды дразнить американцев, – терпеливо повторил Джебаль.

– Подумаешь, это же все равно что дразнить щенят! – фыркнул Джовар.

– Мне наплевать, что там подумают америкашки! Он посмел оскорбить меня! Они отказались платить нам дань, которую уже получили и бей Алжира, и бей Туниса! – Паша почти кричал на весь зал, побагровев от ярости. – И где, скажи на милость, все те деньги и оружие, и корабли, которые они обещают мне вот уже несколько лет?! Пусть же Блэкуэлл послужит для них хорошим уроком!

– Прости меня, мой господин, позволено ли будет и мне высказаться? – вмешался Фарук, протиснув между пашой и сыном свой огромный живот.

– Но я хочу, я желаю, чтобы он умер! – капризно, как ребенок, сказал паша. – Он надругался над моей щедростью после того, как лишил самого любимого корабля!

– Нам не следует применять казнь как средство наказания, мой господин, – вкрадчиво улыбнулся Фарук. – Не лучше ли наказать его по другому, наказать мучительно. Может быть, мы в конце концов добьемся своего? Либо его верности и знаний у нас на службе – либо большого выкупа!

– Все америкашки – болтуны, – не унимался Джовар, – болтуны и нищие! И за Блэкуэлла с его командой нам никогда не получить достойного выкупа.