– Но я не желаю никакого выкупа за Блэкуэлла, – более спокойно заявил паша. – Он потопил четыре лучших корабля! Он изуродовал мою красавицу «Мирабуку»! Он заслужил смерть! И мне плевать на остальных америкашек! Пусть хоть лопнут от злости!

Джебаль покосился на стену, за которой, как он знал, укрылась Зохара. Ах, знать бы ему наверняка, что она испытывает к этому Блэкуэллу! Хотя какая разница: сегодня он возляжет с нею, и после этой ночи Зохара и думать забудет про капитана.

Джебаль постарался выкинуть из головы несвоевременные фантазии.

– С нашей стороны было бы довольно глупо без особой на то нужды будить злость в американцах, – сказал он. – Фарук, как всегда, прав. Мы отлично сможем наказать его тысячью способами и, возможно, даже заставим присоединиться к нам. Но зачем его убивать?

– «Корабельная Блэкуэлла» – очень богатая компания, – вставил Фарук. – И его отец наверняка проявит щедрость. Не все американцы – нищие.

– И что же ты предлагаешь с ним сделать? – сердито осведомился паша. – По прежнему поставлять ему рабов и женщин и позволять жить, как принцу, в ожидании папашиных денежек?

– Пусть узнает на себе, каково быть рабом, – предложил Фарук. – Пусть останется во дворце, но на положении раба – причем самого ничтожного.

– Дворцовые рабы все жирные, как свиньи! – сжал кулаки Джовар. – Ушам своим не верю. Неужели ты не велишь отрубить ему голову сейчас же, господин?!

Паша стал темнее тучи.

– Упрячь его в каменоломни, – бесстрастно предложил Джебаль, отлично отдавая себе отчет в том, что будет только рад, если Блэкуэлл не выйдет оттуда живым. В таком месте подстроить «несчастный случай» – раз плюнуть. – Пусть испробует на собственной шкуре, каково живется казенным рабам!

Взгляд Блэкуэлла оставался твердым и невозмутимым. Губы сжались. Он стоял совершенно неподвижно.

Фарук покосился на пашу. Повелитель заметно повеселел и с улыбкой захлопал в ладоши.

– Отличная идея, мой сын и наследник! Замечательная идея! Мы проучим его, мы сделаем его самым ничтожным рабом, мы бросим его туда, где его будут унижать! И когда он приползет на коленях, моля о пощаде, – что ж, может быть, мы и снизойдем до того, чтобы дать ему богатство и власть повелителей Триполи! – Паша похлопал Джебаля по плечу.

И еще долго двое мужчин мрачно смотрели друг на друга. Один – разодетый в пух и прах и увешанный драгоценностями. Другой – пленник в тяжелых оковах.

По лицу Ксавье струился пот, но кандалы не позволяли даже отереть лоб и глаза. Итак, сегодня его не убьют. Он ликовал.

– Тебе дарована жизнь, – негромко произнес Джебаль.

– Премного обязан, – ответил Блэкуэлл.

– Не очень то радуйся, ибо все висит на волоске!

Ксавье смотрел, как уходит Джебаль. Он и не сомневался, что паша в любой момент может так же легко отнять у него жизнь, как только что подарил.

Но по крайней мере сейчас у него есть время, чтобы попытаться выполнить задуманное.

Джовар выскочил вперед и проревел несколько команд, которые Ксавье не мог понять: он лишь видел жестокий оскал и грозный блеск глаз заклятого врага.

– Итак, пес, ты пока жив, – издевательски протянул Джовар. – Вот только надолго ли?

Блэкуэлл не удостоил его ответом.

– Твоя баснословная отвага вряд ли пригодится в каменоломнях. – Казалось, шотландец готов был испепелить Ксавье взглядом. – Скорее наоборот. Она непременно приведет тебя к смерти.

– Это угроза?

– Нет, дружеское предупреждение, – расхохотался Джовар, повелительно махнув солдатам, толпившимся вокруг пленника.

Грубые руки рванули цепи.