|
— Упустила я Люта, — сказала обережница. — Сбежал он, едва мы от Брод отъехали. Стегнул меня прутом по глазам и был таков… Клесх удивленно поднял брови: — Чего так рано? Уговор был, что на обратном пути сбежит. И по глазам тебя хлестать не разрешали ему. Случилось чего? Девушка провела рукой по отросшим волосам. — Случилось. Сперва всё, как уговаривались, шло — он несколько раз перекинулся, чтобы волки почуяли своего и похоже было, будто мы таимся, но по глупости сами себя выдали. Они глядели, я следы видела возле стоянок… Потом сделали несколько облав, он помогал снять с лёжек дикие стаи. Выводила я и псят за тын, спускала на него… А затем, до того как в Броды приехали, на меня из чащи Ходящий вышел. Велел передать Люту, что Мара наделала беды и ушла из стаи. Я сперва думала — говорить ему или нет? Потом решила — скажу. Не просто же так этот оборотень явился. Сказала. Лют сперва было обиделся, потом вроде как отошёл… Но когда из Брод выехали, попросился перекинуться. Думала, припекло его, да и луна в силу входила, он беспокойный стал. Но только науз сняла, получила веткой по глазам… А пленник в чащу утёк. Глава слушал девушку спокойно. И по лицу трудно было судить — гневается или нет. Хотя, что гадать. Конечно, гневается… Лесана смотрела прямо. Чего уж теперь. — Напомни мне, — спросил, наконец, Клесх, — ты рассказала ему, что с обозом, который поедет на старую гать, повезут сестру Серого? Обережница кивнула. Крефф покачал головой, а потом открыл безыскусный ларец, стоявший на столе. В ларце этом обычно хранилась береста для сорочьих грамоток. А сейчас Глава вынул из него видавший виды нож с берестяной рукоятью. — Твоя пропажа? — спросил Клесх, испытующе глядя на выученицу. Глаза её распахнулись, став ещё больше. — Моя, — растерянно отыветила девушка. — А… откуда? — Так от Рада — бродского воя. С оказией прислал. Лесана, с трудом выталкивая слова, произнесла: — А… у него… — А ему Лют принес, — предваряя дальнейшие расспросы, ответил Клесх. — Прямо в теле. Рад в лугах Поречья на ночлег остановился, твой беглец к нему и вышел. На, говорит, отдай хозяйке, а то, поди, расстроилась. Лицо девушки вытянулось и мысли замелькали в глазах с такой скоростью, что Глава рассмеялся: — Лесана, вот есть же бестолковые девки! Лют то шустрее твоего соображает. Вы побег его устроить должны были на обратном пути, чтобы, когда он в стаю к Серому вернётся, с него взятки были гладки, мол, пленили, измывались, тайком возили из города в город, собаками травили, приневолили стаи на Охотников выводить, но, вот, выждал миг удобный и сбежал. И слова эти всякий оборотень, который вас по пути встречал и от города до города вёл, подтвердил бы. А тут кто то вышел на вас, сказал про Мару. И ведь как гладко, аккурат после этого он сбегает! Если бы и старались лучше придумать — не получилось бы. Обережница медленно заливалась краской. Во — первых, оттого, что Глава волей — неволей отозвался о ней так же, как отзывался Лют. Во — вторых, теперь произошедшее представилось девушке совершенно в ином свете, в том, в каком ранее она и не рассматривала. всё таки правы и Лют, и Клесх. Бестолковая она. — Так ведь он молчком! — вдруг оживилась девушка. — Ни слова не сказал! А уговор был… Клесх покачал головой, досадуя её тугодумию: — Из тебя лицедейка ещё хуже, чем лукавица. Хвала Хранителям, он это быстро смекнул. Лесана тем временем нерешительно коснулась ножа, с которым давно уже попрощалась. Теплая рукоять уютно легла в ладонь. Обережница снова посмотрела на наставника: — Значит, Лют сделает, как обещал? Крефф развел руками: — Скоро узнаем. |
