Думая о Фрейе, Люк ощущал тоску, словно лишился чего то очень важного. Он горько сожалел о том, что не удержал ее тогда, поскольку был слишком молод и глуп. Он также вспомнил Аннабель, их мимолетную связь, лишенную чувств, и скучную вереницу похожих и таких же бессмысленных случайных встреч. Люк думал о Клер и своих малышках, а также о том, как он их разочаровал.

В свободное от работы время его жизнь была похожа на веселую карусель. Роскошные вечеринки сменялись ужинами в дорогих ресторанах, посещение фешенебельных клубов с обильным принятием коктейлей – вечеринками в Сан Тропе, а за пребыванием на яхтах с полным штатом прислуги и возможностью прокатиться на водных лыжах следовало катание на лыжах в швейцарских Альпах. При всем при этом он, не задумываясь, строил отношения с людьми на меркантильной основе, руководствуясь лишь представлениями о состоянии человека и его положении в обществе.

Поезд его жизни с грохотом набирал бешеную скорость, пока развод вдруг не повлек за собой внезапную и унизительную остановку. В наступившей тишине, которая последовала за этим, Люк наконец то смог спокойно оглянуться назад и проанализировать свою прежнюю жизнь. Невоздержанность и расточительность внушали ему теперь отвращение. Его друзья разбились на два лагеря – одни сочувствовали Клер, другие поддерживали его, но большинство просто куда то упорхнули, подобно лепесткам, унесенным ветром, и продолжали вести светскую жизнь. Когда Люк забирал детей раз в неделю из школы, он чувствовал себя так, будто его проводят сквозь строй осуждающих мамаш, всем своим видом выказывающих неодобрение, и, к своему стыду, он понимал, что их гневные взгляды справедливы.

Здесь, в тиши Инкантеларии, Люк осознал, что больше не желает иметь ничего общего с тем человеком, которым он был прежде.

Наступило раннее утро, когда Люк наконец вернулся к действительности. Он поморгал и с трудом поднялся на затекшие от сидения ноги. А затем, взглянув на часы, увидел, что было всего лишь пять часов. Потянувшись, Люк почувствовал, как кровь приливает к мышцам, и долго стоял, наблюдая за восходом солнца. Красота этого чуда наполнила его душу желанием жить и быть счастливым. Ему вдруг захотелось вскопать землю, засеять в нее зерна собственными руками, а потом наблюдать, как всходят первые побеги. Однако он понятия не имел, как это делается и с чего надо начинать.

Возвратившись в замок, Люк увидел, что его мать занимается йогой на террасе.

– Что ты, скажи на милость, делаешь здесь в столь ранний час? – спросила она, неподвижно сидя в позе лотоса. На ней были длинная белая рубашка и льняные брюки такого же цвета, а ногти на босых ногах были накрашены таким ярким лаком, что выглядели просто вызывающе.

– Я хотел бы спросить тебя о том же.

– Я занимаюсь йогой каждое утро до того, как все проснутся. Упражнения проясняют ум и приводят дух в состояние равновесия. Так я готовлюсь встретить предстоящий день.

– А я то думал, что ты не веришь во всю эту чепуху.

– Эти упражнения ничем не отличаются от других.

– Ну да, и скоро они позволят тебе вознестись на небо…

– Не думаю, что сила земного притяжения смогла бы отпустить меня. Я слишком приземленно мыслю.

Люк засмеялся.

– А я был на пляже.

– Ну разве там не прекрасно! – с чувством воскликнула Ромина. – Инкантелария действительно волшебное место! Я ни за что не хочу возвращаться в унылый серый Лондон.

– Могу понять почему. Ты живешь в раю, мама.

– Кстати, журнал «Санди таймз» предложил сфотографировать наш замок. – Она засияла от гордости. – Лейтон Хугес приезжал сюда на выходные и просто влюбился в это место.