Я на секунду задумался, не вытащить ли сим-карту из телефона, но потом решил положиться на хроническую нехватку персонала в берлинской полиции. Никто сегодня ночью не станет тратить силы на то, чтобы отследить меня. К тому же я хотел быть на связи с Алиной, как только Стоя отпустит ее после допроса.

Кто эта мертвая женщина с младенцем?

Это Томас ее убил?

И как она связана с Фелиной?

Меня одновременно накрыли усталость и возбуждение; я закрыл глаза и вдруг понял, почему Алина чувствовала себя в безопасности за своими защитными очками. Тьма сразу обострила мои остальные чувства: я слышал, как шумит кровь в ушах, чувствовал, как под курткой по коже бегут мурашки. И внезапно осознал, что мне отчаянно нужно в туалет.

Поэтому я пошел в ванную, где автоматически включился ночник под раковиной, реагирующий на движение. Света было достаточно, чтобы я смог разглядеть скопления пыли в раковине, которой, кажется, не пользовались неделями. Они гармонировали с моими собственными темными кругами под глазами, которые за последние часы стали еще глубже.

Я закрыл глаза не потому, что не мог смотреть на свое изможденное отражение, а чтобы упорядочить мысли. Разве я не внимательно слушал Алину?

Внимательно.

Я был на сто процентов уверен: она говорила, что не была в квартире уже несколько недель. И все же в ванной пахло не только затхлостью давно не используемой сантехники.

Здесь витал аромат дорогого мужского парфюма.

Как такое возможно?

Древесные ноты, немного перца и какая-то специя, которую я не смог распознать.

Если бы мне пришлось описывать этот запах, я бы сказал: аромат после короткой летней грозы в густом лесу.

Кто-то недавно распылил его здесь или носил на себе.

Вероятно, тот же человек, что нарисовал виселицу на пыльном зеркале.

29

Эмилия

«Гематомы размером с кулак на руках, груди и спине. Следы укусов с подкожными кровоизлияниями на правом бедре. Пальпируемые гематомы на затылке, глубокие царапины и еще несколько укусов на спине. След от погашенной сигареты на внутренней стороне левого бедра».

Пожилая врач со строгими чертами лица перечисляла травмы Эмилии. Список не кончался, как не утихала и боль, хотя ей уже сделали укол. Через полчаса после того, как ее нашли в луже у главного входа. Почти без сознания. Мучители вышвырнули Эмилию из машины – так, как она это заказала и оплатила.

– Завтра мы проведем более тщательное стоматологическое обследование, когда наша стоматолог будет на месте. Пока что я вижу, что обломан правый передний резец. Вы выдержите до завтра, Бекки?

Эмилия кивнула седой женщине с американским акцентом, которая представилась доктором Либерштетт. Ее американский акцент куда лучше подходил к фальшивому имени, которое Эмилия назвала врачу.

По крайней мере, на этот раз она вспомнила свой псевдоним, в отличие от ситуации в «супермаркете». Впрочем, времени на это у нее было предостаточно, после того как она пришла в себя одна в больничной палате с белыми эмалированными шкафами для лекарств и документов, педантично убранным стальным столом с пластиковой поверхностью и немного старомодным гинекологическим креслом под круглой лампой.

С того момента, как крепкие руки подхватили ее и уложили на каталку, и до пробуждения в этой палате Эмилия совершенно ничего не помнила.