– Нет. Но он позвонил мне незадолго до этого и оставил сообщение: объяснил, почему делает это, и что ему жаль.

И вот это случилось. Слезы потекли рекой, и мать Олафа дала им волю. Плача, она продолжила:

– Господин Цорбах, вы были полицейским и репортером. Как вы думаете, это происходит быстро, когда человека сбивает поезд, правда?

– Он ничего не почувствовал, – заверил я ее в том, что она хотела услышать.

Затем, проведя, наверное, пять мучительно долгих минут в молчании, мы попрощались. Я торопился спуститься на лифте, чтобы покинуть это мрачное здание.

Отчасти потому, что этот визит меня ужасно подавил, и я отчаянно нуждался в глотке свежего воздуха. Но главным образом – потому, что не мог дождаться, когда сообщу Алине еще одно решение головоломки с плейлистом Фелины.

40

Эмилия

Якоб молниеносно организовал совершенно новую операционную кушетку. На ней Табею перевезли из главного здания в пристройку, где накануне Либерштетт осматривала Эмилию после ее поступления.

Там Эмилия сначала уложила пациентку в устойчивое боковое положение и подняла бортики кровати, чтобы Табея не скатилась с матраса. Затем убедилась, что ее дыхательные пути свободны, а все острые и твердые предметы убраны, чтобы Табея не могла пораниться, если приступ снова усилится. При этом рукава толстовки Табеи задрались, и Эмилия увидела, что ее предплечья сильно расцарапаны.

– Вот, наша аптечка для неотложной помощи, – сказал Якоб, открывая для Эмилии шкаф с лекарствами.

Несмотря на то что в «Амброзии» явно не хватало врачей, медсестер и санитаров, аптечка была укомплектована, как в университетской клинике.

– Что вам нужно? – спросил Якоб, еще раз подтверждая, что работает здесь не из-за медицинских знаний.

– Ничего.

Он сначала посмотрел на Табею, которая все еще сильно дрожала на кушетке, затем на Эмилию. Его торопливый взгляд стал настороженным.

– Все лекарства, которые можно использовать, нужно вводить ректально, – объяснила она Якобу. – Эффект наступит только через двадцать минут. Эпилептический приступ обычно проходит гораздо быстрее. Смотрите…

И действительно, Табея уже была заметно спокойнее, чем во время утреннего круга. Эмилия взяла ее за руку – она была холодной, но уже не такой напряженной.

– Раньше у нее такое уже случалось? – спросила она Якоба.

– Насколько мне известно, нет. И я бы знал, ведь Табея здесь практически постоянный гость.

– Что это значит?

– Она все время влюбляется не в тех мужчин. Но до сих пор ее травмы не были необратимыми.

– Ее глаза обожгли?

– Кислотой, да.

Якоб мельком взглянул на Табею, грудная клетка которой поднималась и опускалась, словно она только что пробежала спринт.

– Она всегда была немного рассеянной, но с тех пор, как повредила глаза, словно полностью ушла в собственный мир.

– Кто это с ней сделал?

Якоб покачал головой.

– Это вас не касается, и я не собираюсь это обсуждать. Но, возможно, мне стоит купить радио.

– Зачем?

– На случай нового приступа. Музыка действует на Табею успокаивающе. Поэтому мы оставили ей устройство, которое нашли у нее.

– Какое устройство?

– Я вам покажу. – Якоб подошел к столу и открыл ящик под столешницей.

По спине Эмилии пробежал ледяной холод. И она содрогнулась в предчувствии того, что сейчас увидит.

– Мы не знали, что Табею можно отслеживать с его помощью, – сказал Якоб, доставая устройство. – Поэтому вчера забрали его и выключили. С тех пор она почти безостановочно напевает песни из плейлиста, сохраненного на нем.