«Фелина!»

Эмилия чуть не выкрикнула имя дочери и поспешно закрыла рот ладонями. На первый взгляд устройство в руке Якоба выглядело как обычные современные часы – если бы не белый провод для наушников.

«Боже мой…»

Эмилия уже собиралась схватить МРЗ-плеер Фелины, когда Табея снова начала дергаться на кушетке. Сильнее и яростнее, чем прежде.

41

Цорбах

– Похоже, на этом все, – сказала Алина.

Мы стояли у моей машины, которую мне пришлось поставить на тротуар двумя колесами. Сегодня на близлежащей площади Винтерфельдтплатц был рыночный день, и большинство парковочных мест были заняты машинами торговцев и посетителей. Единственное свободное место, которое мне удалось найти, было рассчитано на «Смарт», а не на «Вольво». Я покачал головой в знак несогласия.

– Может, и не совсем. Фрау Норвег натолкнула меня на идею своим рассказом об увлечении сына.

– И на какую же теперь? – Алина поежилась и подняла воротник. Мелкий моросящий дождь портил утро не только рыночным посетителям, но она все равно не хотела садиться ко мне в машину. – Объясни быстро, а потом я поеду к Нильсу на метро. Он наверняка уже трясется от волнения, а на общественном транспорте я доберусь быстрее, чем ты на машине.

– И метро – ключевое слово, – возбужденно сказал я.

– Почему?

– Двенадцатая песня в плейлисте Фелины, как мы знаем, начинается на U.

«Unter der Welt» – Johannes Oerding.

– И что?

– И это может означать метро![21]

– Ага, – бесстрастно заметила она. – Je meurs la. Я умираю здесь. В метро?

– Знаю, на первый взгляд это звучит неправдоподобно, но еще два трека указывают на то же самое.

– Какие?

– Сделай одолжение, сначала подумай о I в «I need you» и O в «Open Eyes».

– I и O? – спросила она. – Хорошо. А где связь с метро?

От моросящего дождя наши лица блестели.

– А что, если начальные буквы нужно читать как число? – спросил я.

– I и O? – с сомнением повторила Алина, затем ее брови поднялись выше оправы очков, и я увидел, что она поняла.

– Десять! IO

– Верно. A U I O означает…

– U10[22], – взволнованно подтвердил я.

Машина посигналила трем подросткам, которые переходили Палласштрассе, не обращая внимания на движение. Двое из них показали водителям средний палец, даже не посмотрев, кому из-за них пришлось резко затормозить.

– Ах, Цорбах… – почти с жалостью проговорила Алина, что меня слегка разозлило, ведь я был уверен, что близок к разгадке плейлиста, но она, похоже, не пыталась уследить за ходом моих мыслей. – Даже история с Олафом была притянута за уши, и я должна была догадаться, что не стоит с тобой идти. А теперь ты совсем запутался.

– Почему? – обиделся я и провел рукой по влажным волосам. – Думаю, многое говорит в пользу этого. Кроме того, что Олаф был трейнспоттером в метро, а Фелина часто сопровождала его в этих вылазках, просто послушай плейлист еще раз.

Я зачитал с телефона:

– Трек 3: Лотте поет, по сути, о человеке, запертом за тысячей стен в лабиринте. Трек 5: Джастин Джессо конкретизирует: «Под» А затем еще более откровенно, трек 12: «Под землей». В самом начале Йоханнес Ординг даже поет что-то о «Поезд за поездом». Все это Фелина не могла выбрать случайно.

Алина покачала головой, пока я убирал телефон.