– Понятно. Ну и каким же образом это делает вас ответственной за то, что случилось с Энни?

– Никаким. Точнее, впрямую – никаким. И все же я чувствую себя отчасти виноватой. Если б все пошло по‑другому…

Бэнкс откинулся в кресле:

– Послушайте, констебль Пауэлл. Если бы мы все занимали подобную позицию, то неизбежно зашли бы в тупик. Если б то, если б се. С тем же успехом я могу обвинять себя за то, что меня тут не было, когда пришла Джульет Дойл. А если б я тут был, все могло бы обернуться иначе, верно? («И моя дочь не болталась бы бог знает где с сумасшедшим придурком, и Энни не лежала бы в больнице при смерти»!) Вы всего лишь делали свою работу. Не надо взваливать на себя бремя вины и ответственности. Теперь без толку гадать, что могло бы  быть. Это просто бессмысленно.

– Да, сэр. Только не подумайте, что я жалуюсь. Наоборот, все очень добры ко мне и поддерживают нас с Уорби. Все далеко не так плохо, как я ожидала.

Бэнкс усмехнулся. Он отлично понимал, что она говорит о Чамберсе, который заранее внушал ужас младшим чинам.

– Ну и отлично, так держать.

– Я бы хотела как‑то помочь.

– Помочь? В чем именно?

– В расследовании, сэр. Инспектор Кэббот ранена…

– Минутку, – перебил ее Бэнкс, – разве в отношении вас не ведется следствие?

– Нет, сэр. Мне предложили уйти в оплаченный отпуск, да я не хочу. Разве мы сделали что‑то не так? Нет никаких предписаний, требующих, чтобы я взяла отпуск или временно была отстранена от своих обязанностей. Просто никто не знает, что со мной делать и как меня можно использовать. А я считаю инспектора Кэббот своим другом.

– Мне понятна ваша позиция, поверьте. И я ее уважаю. Но ничего не получится.

– Почему?

– Начать с того, что вы констебль и служите в группе спецназначения. Вы не относитесь к управлению уголовных расследований.

– Можно перевести меня.

– Это верно, но на оформление огромного количества бумаг уйдет куча времени. У нас его нет.

– Ну можно же что‑то придумать. Я много чего умею, помимо того что метко стреляю. Может быть, временное назначение? Наверняка я сумею быть чем‑то полезна!

Она выглядела такой подавленной и несчастной, что Бэнксу стало ее жаль. Однако он был бессилен: у него и без того весьма шаткое положение, и если он станет поощрять устремления Пауэлл, то в итоге его тоже отстранят от дела.

– Сожалею, – сказал он, – сейчас вы ничем помочь не можете. Да и не в моей это власти: дело веду не я.

– Вы могли бы замолвить за меня словечко.

– Толку от этого не будет.

– Я профессионал. И хорошо знаю свое дело.

– Уверен, что так оно и есть, – кивнул Бэнкс, подавив улыбку, – но есть еще одна проблема.

– Какая?

– Вы профи из спецназа. Из той самой группы, что была в доме Дойлов. Признаете вы это или нет, а в отношении вас идет служебное расследование. И, кроме того, нам в этом деле не нужны сотрудники спецназа.

– Прошу прощения, сэр, позвольте вам напомнить, что этот человек вооружен и опасен.

– Я это знаю.

– Ходят слухи…

– Какие слухи, констебль?

– Ну, так просто, всякое болтают. Говорят, что в это дело как‑то замешана ваша дочь. А значит, вы заведомо предвзяты.

Стало быть, уже просочилось. Бэнкса это не слишком удивило. Полицейский участок мало чем отличается от любого другого офиса. Слухи и сплетни здесь так же неизбежны, как и везде, где работают люди.

– Я бы на вашем месте не стал верить всему, что болтают, – сухо ответил он.