Насчет Джаффа у него возникали подобные опасения. Фермер знал, что тот не брезгует коксом, но парень настолько четко, быстро и хладнокровно мыслил, что это казалось несущественным. Есть такие люди – в состоянии наркотического возбуждения они соображают лучше или уж, во всяком случае, не хуже, чем обычно. Джафф был как раз из таких. Или казался таким.

Фанторп предупредил с самого начала: если Джафф хоть однажды будет замечен в невменяемом состоянии, всякие отношения на этом прекращаются. И Фанторп ни разу не подловил его. А что творил Джафф вне их общих дел, Фанторп не знал и знать не хотел. Зато он знал другое – парнишка обладал острым, расчетливым умом и вносил весомый вклад в казну своего босса. Он был нахален и самолюбив и предпочитал думать о себе не как о подчиненном, а как о равноправном партнере, в чем Фермер его нисколько не разубеждал. До известного предела.

Но теперь дело зашло слишком далеко. Действовать нужно быстро и решительно, устранив на корню источник возникших проблем, а не то есть риск выпустить вожжи из рук. Строго говоря, устранить нужно не источник, а источники, поскольку девчонка Бэнкса является неотъемлемой частью проблемы. А ведь он, Фермер, предлагал уладить все полюбовно. Ну что ж, теперь она разделит судьбу Джаффа, и все опять пойдет тихо‑гладко. Киарану с Дарреном придется на некоторое время исчезнуть за границей, все операции сократить до минимума, необходимого, чтобы система продолжала работать, впасть, так сказать, в зимнюю спячку, а затем потихоньку можно будет опять вернуться к нормальному ритму.

Фермер налил себе очередную порцию виски, удобно развалился в кресле и с ленивым довольством оглядел свой кабинет. По‑прежнему звучала классическая музыка – он не знал, что это за произведение, но ему нравилась неторопливая мелодия и инструменты: флейта, струнные, тихим отголоском вступают духовые. Не то, что современная долбежка по мозгам. Он закурил кубинскую сигару и прижмурился от наслаждения.

Не понять ему копов, не понять. Проживи он хоть тысячу лет, а все равно в голове не укладывается. Вот раньше, когда все четко знали что к чему, они выбивали показания у невиновных, а некоторых так и вовсе отправляли на виселицу, брали мзду и прямые взятки, продавали конфискат… и частенько доходили до полного безумия от ощущения своей власти. Но с ними всегда можно было договориться.

Потом приняли новый закон о полиции и произвели мощную чистку рядов, однако никто не в силах убедить Джорджа Фанторпа, что ничего подобного больше не происходит, что подозреваемых перестали колотить как бубен или копы теперь не берут на лапу. И вот однажды на твоем пути встает такой вот Бэнкс, сукин сын, одиночка и анархист, который и пальцем не желает шевельнуть, чтобы спасти жизнь собственной дочери. Куда катится мир! Безумие.

А Джафф… вон как оно обернулось. Фанторп вспомнил их первую встречу шесть лет назад в навороченном ресторане в Коллз. Один из тех, с кем обедал Фанторп, обратил его внимание на парнишку за соседним столиком, с ним еще были две прехорошенькие девушки. Когда их познакомили, Фанторп, пожимая ему руку, сказал: «Так значит, ты сынок Джека Маккриди. Господи помилуй! Я не был знаком с ним лично, но из‑за твоего старика я в свое время потерял шиллинг‑другой». Джафф улыбнулся, но улыбка не коснулась его темных тревожных глаз.

Они немного поболтали о скачках, и Джафф проявил изрядную осведомленность, а вскоре обоим стало ясно, что они сделаны из одного теста, хотя напрямую не было сказано ни слова.

Фермер дал Джаффу свою визитку. Джафф ему – ключ от номера в небольшом фешенебельном отеле для избранных, расположенном прямо через дорогу, и в придачу одну из своих спутниц. Какая была ночь! Они к этому никогда не возвращались, дальнейшие отношения были исключительно деловыми, но ту ночь Фермер запомнил навсегда.