Он умолк. Пошло вступление к So What? Музыка наполнила салон машины, и Бэнкс поймал себя на мысли: это просто сюр какой‑то. Он едет с вооруженным преступником, взявшим в заложницы его дочь, и все они дружно слушают один из самых любимых его альбомов.

Бэнкс ехал с максимальной разрешенной скоростью, но аккуратно, не привлекая внимания. Иногда он смотрел в зеркало и видел, что Трейси, закрыв глаза, тихонько посасывает кончик большого пальца, совсем как в детстве. Она не спала, веки нервно подрагивали, и лицо напряженное. Джафф угрюмо глядел в окно…

После Шеффилда Бэнкс уже не сомневался – серебристая «хонда», которую он заметил в Хэрхилз, всю дорогу едет вслед за ними, сохраняя приличную дистанцию. И, слегка поразмыслив, понял, что с самого начала показалось ему странноватым: зачем человек в капюшоне и трениках пошел прямиком в мастерскую по ремонту швейных машин?

Суперинтендант Катрин Жервез сняла очки для чтения и устало потерла глаза. Бессонные ночи на работе остались в далеком прошлом, и сейчас ей было тяжело с отвычки. Она, правда, подремала часок в кабинете, да от этого стало только хуже. Несмотря на то что начинала она свою стремительную карьеру как обыкновенный патрульный – чем чрезвычайно гордилась и о чем нередко сообщала всяким нытикам, сетующим, что у них много тяжелой работы, – теперь она давно кабинетный работник, причем скорее администратор, а не следователь. И сегодня у нее слезились глаза, болели мышцы и голова соображала плохо. Хотелось только одного – пойти домой и лечь спать. Но это невозможно, поскольку еще предстоит принять ряд важных решений.

Уинсом принесла ей кружку крепкого черного кофе, и Жервез потихоньку из нее прихлебывала. Помогало мало, такое утомление простым кофе не перешибешь. Ну ладно, он хоть немного мозги прочищает. И все равно, подумала она, я похожа на зомби из идиотских фильмов, которые так любят подростки, включая и моего собственного сына. Уинсом села напротив, с другой стороны длинного письменного стола. Бодра и свежа, прямо как огурчик, отметила Жервез. Неудивительно, она все‑таки на двадцать лет моложе.

– Я только что говорила с Грязным Диком… простите, мэм, с коммандером Бёрджесом по телефону.

– Ой‑ой, вы двое что‑то уж очень тесно общаетесь. Вы поосторожнее. Мне этот человек напоминает ходячий контейнер высокотоксичных отходов. – Жервез нахмурилась. – Что он сказал?

– Оба подозреваемых пока молчат – по поводу соучастия Фермера.

– Меня это не удивляет.

Уинсом улыбнулась:

– Однако кое‑что они сказали, точнее, сказал Даррен Броди. Он назвал место встречи.

– Джастина Певерелла и Джаффа?

– Да. В парке Хэмпстед‑Хит, рядом с прудами Хайгейт‑Пондс.

Жервез помолчала, обдумывая эти сведения:

– Понятно. Джафф перестраховался, боясь, что за домом Певерелла могут следить. И не исключено, что он пока еще до Лондона не добрался.

– Думаете, Джафф ни о чем не знает? Насчет Певерелла?

– Если знает, то на всех парах мчится от Лондона прочь. Черт, Уинсом, что ж нам делать?

– Коммандер Бёрджес предложил организовать комитет по приему Джаффа Маккриди в Хэмпстед‑Хите.

Жервез фыркнула:

– Да уж, этот встретит. А как быть с Трейси?

– Он говорит, Маккриди до последнего не догадается, что происходит.

– Не уверена. Мы знаем, как оно бывает – раз, и все вышло из‑под контроля. А кстати, где старший инспектор Бэнкс? Что‑то его уж слишком долго не видно.

– Не знаю, – ответила Уинсом. – В отделении его точно нету.