Трейси в очередной раз попыталась ослабить веревки, да без толку: они лишь впились в тело еще больнее. Паук свалился с нее и направился прочь по своим делам. Она ощутила, как горячие струйки слез потекли по измученному лицу. Джафф что‑то почуял, вдруг открыл глаза, рывком сел, недоуменно озираясь. Трейси решила, что он похож на мальчишку, который заблудился и не понимает, где находится. Совсем недавно она думала о нем что‑то похожее, и тогда ей хотелось обнять его и утешить. Сейчас она бы с удовольствием пробила ему башку и убежала как можно дальше. Только бы ей представилась такая возможность! Она огляделась в поисках подходящего камня. Когда Джафф развяжет веревки, надо быть наготове.

– Мне нужно в туалет, – сказала Трейси.

Джафф потер глаза:

– Ну и иди.

– Я не могу. Ты связал меня. Мне больно.

Помолчав, он поднялся и подошел к ней:

– Не вздумай что‑нибудь выкинуть.

– Не буду.

Он медленно развязал Трейси – сначала лодыжки, потом запястья, – аккуратно смотал веревку и убрал в свою сумку. Он явно намерен воспользоваться ею еще раз, и это добрый знак: значит, он не собирается пристрелить ее прямо сейчас. К сожалению, поблизости не было ни одного увесистого булыжника, да Трейси в своем нынешнем состоянии и не смогла бы ударить Джаффа как следует.

Она еле сумела встать. Ноги подкашивались и болели, но она заставила себя походить взад вперед по амбару, растирая онемевшие руки. Ей с трудом удалось не разрыдаться от боли. Немного придя в себя, она пошла к двери.

– Куда это ты собралась? – угрожающе спросил Джафф.

– Наружу.

Он покачал головой:

– Я ни на секунду глаз с тебя не спущу, после того что ты устроила вчера вечером.

– Но мне надо… побыть одной.

– А мне надо съесть тарелку яичницы с ветчиной и выпить горячего кофе, но, увы, ни одному из нас не суждено получить то, что ему хочется. Хочешь отлить, отливай прямо тут.

– Тогда хотя бы отвернись, – попросила она.

Джафф решительно скрестил руки на груди:

– Нет.

Она поняла, что ей не уговорить его, а терпеть больше не было сил. Сцепив зубы, с горящими от стыда и ненависти щеками, она стянула джинсы и присела на корточки.

Джордж Фанторп не хотел появляться на людях с Дарреном и Киараном, но еще меньше хотел, чтобы они наведывались к нему, особенно когда дома была Зеновия и дети. Лавируя между семьей и бизнесом, он пытался делать хорошую мину при плохой игре, а потому настойчиво попросил Даррена явиться на ланч в гостинице «Уилрайт» в свитере с высоким воротником, чтобы закрыть татуировку на шее, а Киарана надеть костюм и в кои‑то веки причесаться. Так они, пусть и с трудом, могли сойти за партнеров по бизнесу.

По счастью, в гостинице имелся маленький отдельный кабинет, и хозяин всегда был рад предоставить его к услугам Фанторпа.

Как ни крути, а Фермер – важная фигура, хозяин поместья, и окрестные жители только что шляпы не снимают при встрече с ним. Ему такая роль чрезвычайно нравилась, и он отнюдь не жаждал, чтобы у кого‑то возникли хоть малейшие сомнения в том, где, например, он находит деньги на содержание своего молочного завода. Ведь этот завод помогает держаться на плаву изрядному числу местных фермеров. И абсолютно незачем задумываться, откуда у Фанторпа берутся средства на скупку земель. Он же сдает их в аренду, и по вполне разумным ценам.

Все трое заказали еду и пиво, после чего перешли к обсуждению последних новостей. Фанторп с удовольствием бы закурил, но в наше время в пабах это запрещено, даже в отдельных кабинетах.