В субботу во время полуденной давки на улице, возле почтовой конторы, была раздавлена велосипедистом собака. Какой-то европеец, наверное, владелец собаки – схватил ее под мышку и, размахивая кулаком над головой, побежал с ней к ветеринару. После полудня на месте происшествия, на перекрестке трех улиц, стоял уже полисмен, регулировавший движение. Будь на месте европейца японец, он также негодовал бы и жалел раздавленную собаку, но в поведении европейца бросалось в глаза не это, а побуждения явно гуманитарного свойства, способствовавшие созданию общества покровительства животным.

«Вот что значит город иностранцев – сразу же назначат полисмена для регулирования уличного движения», – подумал Суда.

В Каруйзава существовало общество дачников владельцев земли и домов, имевшее большое влияние в городском управлении и полиции. Прежде членами его в подавляющем большинстве состояли миссионеры, и общество отличалось своей строгостью и аккуратностью. Говорят, что было время, когда общество дачников-иностранцев почти нераздельно держало в своих руках бразды городского управления, вплоть до обследования и ограничения продажных цен в магазинах. Еще и теперь публичные места закрываются здесь по воскресеньям. Из магазинов в воскресные дни теперь не работают только один-два, торгующие религиозной литературой, но прежде закрывались почти все, наполовину в принудительном порядке. Молитвенных домов в настоящее время здесь имеется четыре.

Возможно, что со временем Каруйзава превратится в фешенебельную дачную местность, посещаемую преимущественно японцами, а из иностранцев членами посольств и коммерсантами, причем дачи миссионеров в стиле горных хижин перейдут в руки японцев, но порядок и общественные нравы, введенные миссионерами, останутся еще на долгое время. Еще и теперь оживление, царящее на улицах Каруйзава, носит весьма скромный характер. Кроме велосипеда, верховой езды, тенниса, гольфа, плавания и других развлечений спортивного характера, никаких иных не существует. Совершенно не чувствуется и запаха пудры. Для молодежи обоего пола, привыкшей к городской атмосфере с ее кинематографами и кафе, Каруйзава представляет мало привлекательного. – В нынешнем летнем сезоне в большую моду вошло ходить с обнаженными ногами, – говорили некоторые наехавшие из Токио.

– В этом году часто стали заказывать юката, с удивлением вторили портнихи. Несмотря на чисто дачный характер местности, в Каруйзава не было принято выходить на улицу в халате и с обнаженными ногами. Дачники гуляли, строго одетые, словно по проспекту Гинза. Это казалось смешным, но имело крепкие корни в желании не нарушать вежливости в отношении европейцев и приобрело характер обычая, поддерживавшего корректный облик города. Но, с другой стороны, в большом ходу были легкие европейские спортивные костюмы, дозволявшие держать ноги совершенно открытыми Молодые девушки, загоревшие под лучами горного солнца, выглядели жизнерадостными и дышащими здоровьем.

В течение одного лета через почтовую контору проходило до одного миллиона, а через банк – до пятисот тысяч иен, т. е. в обращении было около полутора миллионов иен – сумма очень большая для дачной местности, но, несмотря на это, буржуазный запах совершенно не выбивался наружу: дачники не поражали роскошью своих костюмов и не допускали никаких излишеств. Отвратительное преклонение перед всем европейским совершенно отсутствовало. Европейцы составляли лишь необходимый couleur local.