Лисовский бросился к шкафу, в котором стоял его дорожный кейс, достал его, открыл, порылся в бумагах: техническая документация новой системы обогащения плутония была здесь, среди других бумаг, помеченных штампом ТОО «Тонус» и не имеющих никакой практической ценности. Бланки «Тонуса» он оставил на месте, а технические разработки спрятал в нагрудном кармане, там, где совсем недавно так уютно лежал чек… У-у, сволочи! Может, сейчас уйти? Нет, решил Лисовский, надо остаться. Пока Жора не знает, что обман раскрыт, он будет угощать и трепаться. К тому же, чтобы сбежать, надо занычить хоть какие-то деньги. Где их взять, как не у Жоры?

Когда Назарян вернулся, он застал в номере почти идиллию. Партнер Саша, сняв ботинки, но не раздеваясь и не разобрав постель, лежал, накрыв лицо газетой с иероглифами, и спал. Услышав стук двери, он проснулся, зевнул, потряс головой, прогоняя остатки дремы, спросил:

— Ну как успехи, Георгий?

— Кажется, все нормально, — бодрым голосом доложил тот.

Но подробно рассказывать не стал, сразу предложил:

— Пойдем-ка лучше в ресторацию.

— Если есть за что пить, можно пойти, — сказал Лисовский, перемежая слова зевком, чтоб интонация не выдала его чувств.

Назарян, кажется, не склонен был прислушиваться к оттенкам его голоса, участие Лисовского подразумевалось как бы само собой. Назарян подождал, пока он обуется, и спросил:

— Хочешь в японском стиле надраться или в европейском?

— В японском еще успею.

— Тогда пошли наверх.

Верхний ресторан, с застекленной террасы которого открывалась панорама залитого огнями вечернего Токио, оказался островком Европы в сердце Юго-Восточной Азии. Это был классический ресторан западного образца, да и посетители в абсолютном большинстве не принадлежали к желтой расе.

Назарян заказывал спиртное, закуски, а Лисовский сосредоточенно смотрел в угол и пытался собраться с силами, чтобы выдержать еще часа полтора с этим типом и не броситься на него, чтобы разорвать руками, зубами или чем придется. Надо найти в себе силы доиграть свою роль до конца, до тех пор пока не вырубит Жору сдвоенный удар спиртного и снотворного.

Напился тот быстро, так как почти не закусывал, да и пришел уже слегка подогретый. Лисовский не торопился растворять в его бокале порошок: Жора откровенничал, перемежая слова легкой икотой:

— Я сюда со своим другом американцем приехал. У него на такие делишки чутье. Я не знаю, святой этот Като или сумасшедший, но власть любит, это точно, народ охмуряет пачками, и это есть. Правда, в житейских вопросах, у нас это называется обсчет-обвес, не рубит. Заколотил на своих молитвах и балдениях восемь миллиардов баксов, а сколько людей около него руки погрели, сосчитать не берусь. Я не знаю, зачем ему бомба!..

— Тише!.. — оглянувшись, предостерег Лисовский.

— Я не знаю, зачем ему бомба! — громким шепотом повторил Назарян. — Только если он дает за нее хорошие бабки, мы достанем ему бомбу!..

Лисовский кивал, а сам думал: конечно, сволочь, меня использовал, а теперь выкинуть норовишь! Нет уж, не выйдет!

—.