Лисовский кивал, а сам думал: конечно, сволочь, меня использовал, а теперь выкинуть норовишь! Нет уж, не выйдет!

—..А этому святому бабки ни к чему. Все равно не дадут ему подняться. Никому это не надо, ни японцам, ни нам! Зато мы себе должны сделать деньги. И сделаем!

Назарян повернулся, чтобы подозвать официанта.

Лисовский в этот момент бросил в высокий бокал с виски порошок.

Георгий заказал пиво и схватился за бокал.

— Давай, Александр, дернем за успех нашего безнадежного дела!

Когда выпили, Лисовский предложил:

— Пойдемте, Георгий, отдыхать. Я что-то устал.

— Д-да, пошли… Пиво с собой заберем…

Действовало снотворное быстро: в номер Назаряна Лисовский тащил волоком. Швырнул, одетого, на кровать и для верности подождал некоторое время, чтобы сон партнера-обманщика стал крепче. Лисовский ходил по комнате, задевая мебель, громко стучал, пару раз окликнул Назаряна. Тот спал, никак не реагируя на шум.

Тогда Александр Андреевич приступил к делу. Тщательно обыскал Назаряна. У него были документы, удостоверяющие, что их владелец является работником исследовательского центра церкви «Путь истины». Документы Лисовский забрал себе, взял также деньги — доллары и иены, прихватил и кредитную карточку.

— Придушить бы тебя! — сказал громко, когда обнаружил, что денег немного.

Назарян лишь похрапывал в ответ.

Если бы не чужая земля, где он ничего не знает, Александр Андреевич не удержался бы от соблазна угробить подлого Жору и как следует спрятать тело. Тогда его не скоро бы хватились хозяева. Думали бы, что они еще в пути, а он, Лисовский, тихонько вернулся бы в Германию.

Александр Андреевич подошел к окну, приоткрыл, посмотрел вниз. Понял, что борется с искушением выбросить в окно Жору Назаряна.

Быстро собрался и вышел.

Если бы кто-нибудь следил за Александром Андреевичем, ему пришлось бы проехаться на метро до узловой железнодорожной станции Синдзюку. Но никто за Лисовским не следил.

Глава шестая

ЖАРОВНЯ ВЕЛИКОГО УЧИТЕЛЯ

Марк Майер где-то читал, что Токио напоминает море домов, сгрудившихся так тесно и беспорядочно, словно это мебель, которую кое-как сдвинули в угол комнаты на время ремонта, да так и забыли поставить на место. Увидев японскую столицу воочию, Марк признал, что наблюдение, когда-то прочитанное, в общем, верное, но, несмотря на скученность и беспорядочность застройки, было в этом городе и некое величие. Вот только зелени на улицах почти никакой.

На всем протяжении перелета из добропорядочной Германии на загадочный Восток Борис Лазкин пил пиво и ел кур, что, по его словам, свидетельствовало о сильных переживаниях Бориса. Он воспринимал командировку как наказание. Он знал многое, но не знал того, о чем сообщили Марку по телефону, напечатанному в газете. Борис грустил по той причине, что с японцами всегда трудно договориться, особенно если то, о чем договариваешься, нужнее тебе, а не им. Марк знал больше, он готовился к встрече не с простыми японцами, а с верующими в своего собственного живого Бога. Трудно сказать, насколько сговорчивым окажется человек, имевший наглость назвать себя новым Христом.

Правда, в путешествии имелся и приятный момент. За спиной Марка в салоне самолета сидела Кристина Шиллер и хихикала. Ее забавляло слегка очумелое выражение лица, которое надолго застыло на лице Марка. А он пытался понять, что это: обычное своеволие или спланированная операция? Поехала она в такую даль, чтобы быть рядом с Марком или по согласованию со своим отцом? А может, что всего вероятнее, по двум этим причинам.

Оказалось, что Борис Лазкин тоже подозревает — фрейлейн Кристина специально послана с ними.