Зэп‑210 стояла у двери и заворожено смотрела наружу. Первая из хоров оказалась женщиной. На ней была женская маска, а также белая юбка. Она стояла посередине поляны, напротив углубления возле платформы, в которое она бросила факел. Если ее и поразило исчезновение мужчины, вошедшего в хижину, она не показывала вида.

Рейт выглянул наружу.

– Теперь… Пока здесь только одна женщина…

– Нет! Сюда идут еще люди.

Три фигуры раздельно появились на поляне и разошлись по трем хижинам. Одна тоже вышла в женской маске, белой юбке и с факелом в руке, который положила в углубление. После этого она, как и первая, неподвижно замерла в ожидании. Теперь появились и две другие фигуры. На них были мужские маски и, как и на женщинах, белые одежды. Они подошли к возвышению в середине поляны и остановились напротив напряженно замерших женщин.

Рейт медленно стал понимать назначение священной рощи. Зэп‑210 пристально наблюдала за происходящим.

Рейту стало ужасно не по себе. Если все будет продолжаться так, как он предполагал, этот процесс испугает девушку и вызовет у нее шок.

Появились еще три человека. Один из них направился в хижину, в которой сидели Рейт и Зэп‑210. Рейт попытался использовать ту же тактику расправы, что и с первым хором. Но в этот раз удар был не таким точным, и мужчина упал на пол с недоуменным возгласом. Рейт моментально оказался на нем и схватил его за горло, которое сжимал, пока хор не потерял сознание. Как и в предыдущем случае, он связал его шнурками и сделал кляп из рукава. Кроме того, он не забыл забрать у него и кошелек.

– Мне очень жаль, что пришлось стать вором, – извинился Рейт. – Но мне деньги сейчас нужнее, чем тебе.

Зэп‑210, стоявшая у двери, растерянно ойкнула. Рейт подошел к ней. Женщины – теперь их было трое – разделись и стояли на поляне совершенно голые. Они напевали мелодию без слов – сладкую, тихую, настойчивую. Три хора в мужских масках стали медленно танцевать по кругу около возвышения.

Зэп‑210 почти беззвучно пробормотала:

– Что они делают? Зачем они оголяются? Такого мне видеть еще не приходилось.

– Это всего лишь религиозный ритуал, – нервно объяснил Рейт. – Не надо на это смотреть. Ложись спать. Спи! Ты, наверное, очень устала.

Она посмотрела на него удивленным, недоверчивым и светящимся взглядом.

– Ты не ответил на мой вопрос. Я поражена. Мне еще никогда не приходилось никого видеть голым. На Гхауне все ведут себя так… неприлично? Это шокирует. А пение: крайне неприятное. Что они собираются делать?

Рейт постарался закрыть ей обзор.

– Может, тебе все‑таки лучше поспать? Ритуал будет весьма скучным.

– Они меня не утомляют. Я удивлена, что люди могут быть такими дерзкими. И ты только посмотри! А мужчины!

Рейт глубоко вздохнул, и ему в голову пришло сомнительно решение.

– Иди сюда! – Он протянул ей маску и шляпу хоров. – Одень это.

Она в нерешительности отпрянула.

– Зачем?

Рейт взял мужскую маску и одел ее на лицо.

– Мы идем. – Но…

Она бросила зачарованный взгляд на возвышенность. Рейт резко повернулся к ней и одел на нее вторую маску хоров.

– Они наверняка нас увидят, – пыталась возразить Зэп‑210– Они за нами погонятся и убьют.