– Ничего и не сбоку, и вообще, он мне вот что подарил!

С этими словами Инга брякнула на стойку подарок Марка Бачинского и убежала к себе в комнату, чтобы переодеться и успокоиться, потому что папа снова взялся за свою излюбленную тему – обличение Марка.

Тем временем, генерал снял на блюдо отбивные, сбросил сковороду в моющую машину и подойдя к кухонной стойке, взял жемчужину, принявшись ее рассматривать.

– Фу, пустяковина какая… Цвет – неестественный и размер тоже. Бижутерия, блин.

Вскоре, в домашнем халате и мягких шлепанцев с мордами каких-то пушистых животных на кухню вернулась Инга.

– Сколько отбивных ты сделал? – спросила она.

– Три.

– Одну тебе и две – мне.

– А тебе не много будет?

– Не много, я же не толстая.

И подойдя к плите, она начала сооружать себе порцию состоявшую из двух отбивных, горошка и капустного салата с соусом.

– И как тебе подарок от орбитального героя? – спросила Инга, как бы между прочим.

– Это пластик, дочка. Какой-то большой шар неестественного цвета. Тебя обманули. Это тянет максимум – на бижутерию, не более. Вот у моей сестры настоящий жемчуг, ну, ты же видела эти украшения, которые она отсудила при разводе.

– Я поискала в сети и такие оранжевые жемчужины действительно существуют, папа, – сообщила Инга начав есть стоя.

– Доча, да ты хотя бы присядь, что ж ты так-то!?

– Короче, мне эта жемчужина тоже не нравится, а я хочу сделать кулон, как у тети Милды с морским коньком. Но для этого нужен белый, – призналась Инга перебираясь с большой тарелкой за стол. – Поэтому эту штуку я дарю тебе, как повод для дальнейшего твоего самообразования.

22

Следующий день у генерал-лейтенанта Флетчера был, по его мнению свободным, хотя формально в рабочем календаре такие даты обозначались «методическими» и подразумевалось, что эти дни военнослужащие должны были провести за домашним терминалом, постигая новые методологические подходы для дальнейшего улучшения и продвижения… Ну, и все такое прочее.

Разумеется, никто из нормальных военных ничем таким в этот день не занимался и многие, сбежав от семьи, попросту пьянствовали.

Темно-синий представительский «диджер», рокоча звуковой имитацией двенадцатицилиндрового паровика остановился перед подъездом за несколько секунд до выхода генерала.

Дверь автоматически открылась и Флетчер, в гражданском костюме лихо запрыгнул на заднее сиденье.

– Доброе утро, сэр! – поздоровался с ним капрал Чинсер, бессменный водитель генерала последние восемь лет.

– Доброе, Тедди!

– Куда сегодня, сэр?

– В Управление, куда же еще, – со вздохом ответил Флетчер и машина тронулась, совершая круг вокруг внутреннего парка.

Сегодня генерал снова спал урывками, звонок следовал за звонком и всем нужно срочно – у всех какие-то проблемы. Но служба есть служба и даже у генералов рабочий день был ненормированным, а уж когда в подчинении целые уровни подразделений и десятки тысяч служащих…

Снова думая о работе, генерал вздохнул и расстегнув пиджак, убрал с рукава невидимую пылинку.

Сегодня, как обычно в «методический день» он был в гражданском костюме. Неизвестно, кем и когда это было заведено, но все этой традиции неуклонно следовали, правда, только старшие офицеры – начиная с полковника.

Более низшие чины в свои «метод-дни» попросту не ходили на службу без особой надобности, повышая профессиональный уровень в других местах.

– Тедди, там у Либен-баум, сверни на Северное шоссе, мне нужно заглянуть к Бассини.