Машина выкатилась на шоссе, встроилась в плотный поток и снова привычно замелькали вывески и рекламные панно. Потом позвонил подрядчик – важный бизнесмен со связями, ожидавший одобрения генерала на казенный заказ.

– Я пока разбираюсь с документами, мистер Кралевский, через пару дней буду готов сказать что-то конкретное.

На самом деле он давно уже разобрался, однако считал, что таких как этот Кралевский следовало выдерживать определенное время. А то возомнят о себе невесть что.

И кстати – о впечатлениях. Генерал поймал себя на том, что даже отвлекаясь на какие-то околослужебные дела, все еще находился под впечатлением от продажи этой, казалось бы, заурядной жемчужины. Он то ожидал, что это лишь качественная бижутерия, которая потянет, ну, может быть на пять сотен дро, однако четырнадцать тысяч – это было неожиданно.

Получалось, что «орбитальный герой» не блефовал и не жульничал.

Генерал вздохнул. Инга считала себя очень самостоятельной, да так оно и было, ведь с малых лет ей часто приходилось оставаться дома одной – на все случаи гарнизонных санитарок, добрых поварих и библиотекарш не напасешься.

С ее матерью – красавицей Джейн, работавшей моделью в каком-то дорогом ателье, лейтенант Флетчер познакомился в большом городе и у них возникли сильные взаимные чувства. Ради него она даже была готова бросить все – и работу, и город с сияющими огнями пятизвездочных ресторанов, чтобы отправиться «куда милый скажет «.

Но реальность сломала ее. После рождения дочери, она еще как-то держалась, находя утешение в уходе за Ингой, но всякий раз возвращаясь домой со службы Флетчер видел во взгляде жены все больше тоски. Все чаще замечал, как застыв у окна, она смотрела куда-то вдаль.

А однажды придя домой, застал пожилую соседку, которая присматривала за трехлетней Ингой.

И еще конверт с запиской: дескать, должна, прийти в себя, найти новую опору, и что-то еще такое, что обычно пишут в таких случаях.

И, как ни странно, Флетчер, тогда уже старший лейтенант, испытал большое облегчение от того, что ему теперь не придется испытывать боли видя эту тоску в глазах жены.

И вот теперь ставшая взрослой дочь, на взгляд отца, была слишком уж самостоятельной и уверенной в себе. Оттого он и опасался, что она совершит ту же ошибку, что и он, связав жизнь с неподходящим человеком.

А этот «орбитальный герой» ему именно таким и казался.

Генерал вздохнул и решил навести об этом парне более подробные справки, ведь пока он, в большей мере, опирался на слухи и первое впечатление.

Между тем, пока генерал в своем лимузине предавался размышлениям, Сэм Бассини у себя в офисе на втором этаже «Бассини Хаус» отдавал распоряжения.

– Альберт, выстави эту жемчужину на аукцион! И прямо сейчас!.. – потребовал он стоя возле рефлектора, прибора приличных размеров, в котором сейчас находилась выкупленная им жемчужина.

– Но, мистер Бассини, это может оказаться «чик»! В прошлом месяце «Швабб и сыновья» попались на «чик» и немало на этом потеряли!..

– Это не «чик», Альберт!

– Но почему вы так думаете?! – кричал из приемной главный менеджер, дальний родственник Бассини-Гонфельда, одновременно делающий еще два важные работы по офису.

Альберт был хорошим приобретением для фирмы и Бассини-Гонфельд относился к нему, как к родному обучая разным семейным премудростям, ведь все дела в ювелирном бизнесе следовало передавать только по-семейному.

– Почему-почему, по-кочану… Приди и взгляни, как работают профессионалы, Альберт Штейнберг!

Заинтригованный главный менеджер, все же бросил дела, чтобы заглянуть в кабинет владельца фирмы и вдруг воскликнул:

– Ну, как же так, дядя, этого же не проходило по моим документам!.