— У меня тоже, — отозвался Лукас. — Саманта могла бы и не говорить, что время у Линдси на исходе.

— Это понятно, — убитым голосом сказал Меткалф и поднялся. Во всех его движениях чувствовалась страшная усталость. — Значит, ты действительно экстрасенс? — Он посмотрел на Лукаса.

— Да, действительно, — ответил тот.

Шериф имел весьма туманное представление о значении слова «экстрасенс», потому, чуть помедлив, неопределенно спросил:

— В чем заключается твоя работа? Что ты делаешь? Смотришь в магический кристалл, как Зарина, и предсказываешь будущее?

— Нет. Я ищу людей. Чувствую их страх и определяю их местонахождение.

— Теперь я понял. Она предупредила тебя, точнее, дала тебе подсказку.

— Совершенно верно. — Лукас кивнул.

— Вот черт подери! — пробормотал шериф.

Поначалу Линдси казалось странным, что похититель позволил ей освободиться от пут, но, по мере того как прошедшие минуты складывались в часы, она поняла его намерение.

И тогда ее обуял ужас.

Она осознала, что стала частью его садистской игры.

Страшное озарение пришло к ней часов в девять утра в пятницу, после многочисленных и безуспешных попыток вырваться из мрака, делавшего все вокруг нее бесформенным и жутким. Потом, уже при свете, она увидела широкие стальные ленты, опоясывающие ее стеклянную клетку. Стекло было армированным. Сколько Линдси ни билась об стены, они даже не колыхнулись.

Тогда же она вдруг почувствовала, что воздух из ее запаянного со всех сторон аквариума начинает уходить.

Линдси взглянула на часы — было начало десятого утра.

Она помнила, что похититель всегда требовал доставить ему выкуп в пять дня. До этого времени он не убивал своих жертв.

У Линдси оставалось восемь часов. Всего восемь часов, чтобы найти способ вырваться из аквариума, в котором она оказалась. Только восемь часов жизни.

— Если, конечно, он не ошибся в расчетах и воздух у меня не кончится раньше, — прошептала она. — Сволочь! Мразь! Скотина!

Обычно ругань помогала ей вернуть самообладание. Но не в этот раз.

Она села на пол, скрестив ноги, и попыталась успокоиться и найти выход из своего отчаянного положения. Затем, вскочив, она снова принялась бить плечами и кулаками в стену. Ее усилия не принесли никакого эффекта, если не считать ссадин и кровоподтеков. Линдси напоминала бьющуюся о прутья клетки израненную птицу.

«Думай, Линдси», — приказала она себе.

Перед ее глазами всплыло лицо Уайата, но она стряхнула с себя наваждение. «Я не должна сейчас о нем думать, — подумала она. — Нет времени сожалеть о сделанных ошибках. Прежде всего нужно как-то выбираться отсюда. Обо всем другом поразмышляю позже».

Линдси верила, что время для этого у нее еще будет.

Она попыталась сконцентрироваться, внимательно осмотрела свою импровизированную тюрьму и вдруг уловила какой-то тихий звук.

Спустя минуту она догадалась, что слышит плеск воды.

Она подошла к стене, подняла голову и осмотрела выступающую из угла трубу. До этого времени та оставалась абсолютно сухой. Теперь края ее были мокрыми от влаги — из нее медленно, по капле, стекала вода.

В который раз Линдси оглядела стены, пол и потолок.

Кругом только высокопрочное стекло, швы наглухо заделаны, очевидно — водостойким материалом.

Она догадалась, что собирается сделать с ней преступник. Нет, не удушить нехваткой воздуха.

— Господи! — прошептала она.

Примерно в полдень, наскоро перекусив, не теряя драгоценного времени, поисковые группы продолжили свою работу. Они методично прочесывали квадрат за квадратом.