– Не знаю, – помедлив, ответила она. – Возможно, сострадание идет рука об руку с раскаянием. Не уверена, что смогла бы проявить его к тому, в ком нет ни капли сожаления о содеянном.

Джованна кивнула, о чем-то задумавшись. Потом произнесла:

– Слушай, а ты когда-нибудь сможешь испытать сострадание к Джулио? Если он раскается, я имею в виду.

– Ему не нужно мое сострадание… У него ведь и так есть Божье, разве нет? – иронично парировала Анна.

– Я серьезно, – не отступала Джованна. – Если он, ну… признает, что был неправ, что сожалеет…

– И ты ему поверишь? – перебила Анна.

– Не знаю. Наверное, да…

– И совершишь ошибку. Такие, как он, не меняются в одночасье. Вернее, не меняются вообще.

Джованна скривилась.

– Может, он все еще ждет меня…

Анна покачала головой и взяла ее за руки.

– Джулио больше не возвращался в Контраду.

– Откуда ты знаешь?

– Я езжу туда время от времени. Проверить. Там не осталось и следа его присутствия.

Джованна прикусила губу.

– Тебе вовсе не обязательно туда возвращаться, если тебя туда не тянет, – поспешила заверить ее Анна, словно прочтя мысли. – Хочешь – оставайся жить здесь.

Лицо подруги мгновенно просияло.

– Ты уверена, что Карло не будет против?

– Конечно, нет! Ему тоже нравится, что ты с нами.

Это была чистая правда. Джованна никому не была в тягость, напротив – она умела быть ненавязчивой и тактичной, заботливой, но не надоедливой.

– Но… если мое присутствие станет обременять тебя, или Карло, или Роберто, ты должна мне сказать…

– Что за глупости, – тут же оборвала ее Анна. – Ты вовсе нас не обременяешь.

И это тоже было правдой. Они с Карло без труда обеспечивали Джованну всем необходимым.

Анна даже пыталась подыскать ей работу, но это оказалось настолько невыполнимой и мучительной задачей, что у нее не хватило духу рассказать об этом Джованне, опасаясь, что та слишком расстроится. Неделю за неделей Анна обходила лавки в городке, спрашивая, не нужны ли им работницы. Те немногие, кто отвечал утвердительно, тут же давали задний ход, стоило ей упомянуть, что речь идет о Джованне. «Синьора почтальонша, я вас уважаю, и Карло тоже, но ее не возьму», – сказал владелец табачной лавки. «Боже упаси, да от нас все разбегутся, как только увидят ее здесь», – таков был ответ галантерейщицы. «Бросьте, у нас работают только приличные люди», – прокомментировал бакалейщик.

– Ясно? – повторила Анна. – Даже не думай, что ты можешь кому-то помешать.

– Спасибо, – прошептала Джованна и порывисто обняла подругу. – Ты лучшая на свете, – добавила она.

Анна улыбнулась и чмокнула ее в щеку. Затем поднялась с дивана.

– А теперь пойдем-ка готовить ужин, – сказала она. – Сегодня у нас с тобой праздник.

И пока Джованна измельчала чеснок, Анна спустилась в подвал, где Карло держал свою небольшую коллекцию вин.

– Шампанского нам, пожалуй, – приговаривала она, перебирая французские бутылки. – Так, это не подойдет, это тоже…

Прежде чем отыскать шампанское, она наткнулась на бутылку, выбивавшуюся из ряда: вроде бы «Донна Анна», но без этикетки и пустая, словно в нее никогда не наливали вино. Однако пробка была плотно вбита. «Странно», – подумала Анна. Пожав плечами, она поставила бутылку на место.

Едва за Роберто закрылась дверь, Анна откупорила шампанское.

– Уверена, Карло не обидится. По крайней мере, надеюсь, – добавила она.