Антонио повертел его в руках, но тут же разорвал, едва увидев имя отправителя – Анна Аллавена.

ОТЕЦ ДАНИЭЛЕ УМЕР ОТ ИНФАРКТА ТЧК ПОХОРОНЫ БЫЛИ СЕГОДНЯ ТЧК Я ЗАКАЗАЛА ВЕНОК ОТ ИМЕНИ ВАШЕЙ СЕМЬИ

Антонио решил пока никому не говорить. Ни к чему портить всем отдых. Ближе к вечеру он выберет подходящий момент, чтобы все рассказать. Остальные пришли с пляжа к обеду, перекусили на веранде прямо в купальных костюмах со следами морской соли. Потом Джада задремала в кроватке рядом с бабушкой, а Томмазо с Лоренцой, отодвинув грязную посуду, засели за карты. Он учил жену играть в тресетте, объясняя, что тройка – старшая карта, за ней идут двойка, туз, король и так далее. Антонио изредка поглядывал на них поверх книги. Дочь казалась на удивление безмятежной, за обедом даже посмеялась над шуткой мужа.

На закате Томмазо позвал Лоренцу прогуляться по набережной, и она согласилась. Антонио провожал их взглядом – шагают рядышком, бок о бок. Он знал: стоит дочери узнать о смерти отца Даниэле, как зыбкое подобие мира между супругами рухнет мгновенно, точно замок из песка. Поэтому Антонио дождался, пока все разойдутся по спальням, и вышел на веранду, намереваясь избавиться от телеграммы: как будто она затерялась по пути и не дошла до адресата.

– Что это у тебя? – спросила неожиданно возникшая на пороге Лоренца, растрепанная, в ночной рубашке.

– Ничего, – ответил Антонио, пряча телеграмму в карман.

– Если ничего, зачем прятать?

– Не спится тебе?

– Не переводи тему, – нахмурилась она. – Что за конверт?

– Записка с маслодельни, сущий пустяк.

Скрестив руки на груди, дочь шагнула к нему.

– Думаешь, мне до сих пор десять лет? Ну же, говори, что скрываешь?

Антонио вздохнул, медленно достал конверт и протянул дочери.

– Не хотел омрачать отпуск дурной вестью… – сделал он попытку оправдаться.

Лоренца одарила его укоризненным взглядом и вынула телеграмму из конверта. Прочитав ее, она будто обезумела. Потребовала, чтобы Антонио немедленно, сию же минуту, отвез ее в Лиццанелло.

– Ночь на дворе, куда мы поедем? Одумайся!

– Плевать мне, что ночь! Я должна быть рядом с ним, я ему нужна! – кричала Лоренца.

Антонио схватил дочь за руку и возразил – шепотом, но строго:

– Ты нужна мужу. Ты должна быть рядом с ним.

Лоренца застыла, ошарашенно распахнув глаза.

– Ступай спать, Лоренца. Не серди меня.

Лоренца вырвалась.

– Либо ты меня отвезешь, либо я пойду одна. Прямо сейчас. Пешком!

Шум разбудил Томмазо и Агату. Встревоженные, они сбежали вниз.

– Да что стряслось? – спросила Агата, прижав руку к груди.

– Лоренца, все хорошо? – поинтересовался Томмазо, кладя руку ей на спину.

Лоренца впилась в отца горящим взглядом, ожидая, что тот придумает какое-то правдоподобное объяснение.

– Ничего, не переживайте, – успокоил их Антонио. – Неприятности на маслодельне, – добавил он, помахав желтым конвертом. – Утром надо будет скататься в Лиццанелло, но к вечеру постараюсь вернуться.

Агата тяжело вздохнула:

– Вы меня в могилу сведете!

– Ты из-за этого разбушевалась? – спросил Томмазо жену. – Он же сказал, что вернется завтра, не переживай. Никуда он не денется.

Он поднял глаза на Антонио и улыбнулся, будто говоря: ничего-ничего, к вспышкам Лоренцы мы все давно притерпелись.

– Я лучше поеду с ним, чтобы уж наверняка вернулся, – возразила Лоренца. – Ясно? – повернулась она к мужу. – Завтра еду с папой.

* * *

– Даже не верится, что все почти готово, – прокомментировала Анна, уперев руки в боки и оглядываясь по сторонам.