Арианна смотрит на часы на микроволновке.

– Уже время обеда. Я могу приготовить арепа кон кесито, кукурузные лепешки с мягким белым сыром, или хуэвос перикос? Это вроде яичницы с помидорами и луком.

– Все это звучит вкусно, но я простая девушка. У тебя есть арахисовое масло?

– Да. Хочешь, я сделаю тебе сэндвич?

– Никакого сэндвича. Просто арахисовое масло и ложка. Мне не нужно ничего готовить. – Я не хочу быть в долгу перед ней больше, чем есть. Я уже пытаюсь придумать, как мне уравнять счет. Ненавижу быть обязанной людям. Ненавижу рычаги, которые они получают.

– Ты уверена? Я могу приготовить строганов или азиатский салат?

– Ты что, повар стажер или типа того?

Слабый румянец окрасил ее щеки.

– Вообще то, я люблю готовить. – Она протягивает мне арахисовое масло и причудливо выглядящую ложку.

Банка не вскрыта, поэтому я отклеиваю закладку и погружаю ложку в кремовую массу. Я так голодна.

– Серьезно? Ты такая тощая.

Она проводит руками по животу. Он такой плоский, почти вогнутый. Я вижу косточки ее бедер сквозь лавандовые леггинсы.

– Не совсем.

Я ничего не отвечаю. Такие девушки всегда говорят о том, какие они толстые, чтобы их подруги подхватили: «Ты такая худая и красивая, бла бла бла». Никто из них не знает, что делать с реальной проблемой.

Арианна наливает мне стакан молока.

– Обязательно используй подставку. Следы от воды – это зло, как говорит моя мать невротик.

– Чья мать не страдает от невроза? – бурчу я, набивая рот арахисовым маслом. – И где она? Где твоя семья?

Арианна обхватывает руками свой стакан, но не пьет. В ее глазах мелькают тени.

– Я единственный ребенок.

– Твой отец – пастор, верно? – Я вспоминаю нечеткие детали наших сеансов с доктором Янгом.

– Да. Вообще то он сейчас проповедует. Вчера вечером он и моя мама вели семинар по браку. Вторая часть была сегодня утром, а третья будет сегодня вечером, я думаю, кульминацией станет его проповедь о священных брачных узах или что то в этом роде в воскресное утро.

– Похоже на идеальных родителей.

– Не совсем. Ты не возражаешь, если я что нибудь приготовлю? Я немного нервничаю. Готовка меня успокаивает.

– Я съем все. – Я слизываю арахисовое масло с пальца.

Что то пушистое касается моей ноги. Сердце бешено подпрыгивает. Я должно быть подскочила на три фута в воздух.

Арианна смеется.

– Поздоровайся с Клео.

Чистый белый пушистый кошачий комок обвивается вокруг моих лодыжек. Я тянусь вниз и провожу пальцами по ее шерсти. Она выглядит так, будто стоит дороже маминой машины.

В этот момент к подъезду подкатывает гладкий черный «БМВ». Арианна напрягается.

– Черт. Я думала, они вернутся только после обеда. Заранее прошу прощения.

Отец Арианны открывает дверь и придерживает ее для своей жены.

– Ола, дорогая, – произносит ее мать, входя в дом. На ней коричневый тренч, доходящий до голеней, а под ним – приталенный белый брючный костюм. Черные волосы коротко подстрижены, с рыжими бликами, и завиты вокруг ушей. Она худая, худее Арианны, если это вообще возможно, а черты лица мелкие и острые, как у птицы. Наверное, когда то она была красива, но сейчас ее кожа слишком натянута вокруг глаз, а брови чересчур изогнуты. Они выглядят нарисованными карандашом.

– Буэнос диас, моя дорогая, – здоровается ее отец с легким акцентом. Он снимает пиджак и протягивает руку жене. – Представь нам свою подругу.

Он высокий и подтянутый, его волосы и усы почти полностью седые.

– Ох, гостья, – воркует ее мать, когда Арианна обнимает каждого из них.