— Чего ж не привез?

— Пусть отдохнут, придут в себя с дороги.

— Здесь им легче было бы! Воздух посвежее. И тишина! Это лучше всего лечит!

— Знаешь, Стеша, пусть они сами сюда запросятся. Я им не стал предлагать, навязывать. Пусть отойдут от перелета, немного стерпятся с климатом. Чтоб восприятие было верным, не на усталость и издерганные нервы. Надо, чтобы они захотели увидеть тебя! И понять!

— Тебе виднее! — улыбалась Стешка.

— Возьми деньги! В этот раз картины разошлись хорошо. Всего три остались. Да и те из прошлых работ. Я становлюсь популярным. Так говорят реализаторы. Мои картины уже спрашивают. Особо интересуются новыми работами. Я уже еле успеваю! — похвалился Александр. Он смолчал. Но Стешка поняла недосказанное… Мать Александра, конечно, не одобрила выбор сына. Мало того, что выбрал в жены женщину из деревни, так еще и с двумя детьми… Да и живут в захолустье…

— Эх, сынок! Неужели не мог найти по себе? Городскую! Творческую личность из своей среды! Иль перевелись? Почему крайность? Что общего между вами? Ведь вы на разных языках говорите. Ты об искусстве, а она о хлеве и навозе! — сморщилась брезгливо.

— Мам! Я уж не тот безусый юнец, какой нуждается в поводыре. Я уже обжегся на интеллигентке. И выбросил из жизни восемь лет. Не хочу ошибиться во второй раз. Жизнь тоже имеет свой предел. Со Стешей мне хорошо и спокойно. Я ей нужен!

— Еще бы! — усмехнулась Валентина Ивановна и добавила: — Кто теперь согласится взять в жены женщину с двумя детьми? Да еще при твоем положении!

— Мам! О чем говоришь? Какое положение, ты посмотри вокруг! Сколько художников умирают от голода! А ведь толковые, талантливые люди! И я чуть не оказался в их числе! Давно ли стали меня признавать? Лишь после серии работ «Бабье лето». Она оказалась счастливой. До нее еле концы с концами сводил! Стыдно вспомнить!

— Но ты нашел-себя? Зачем же снова теряешь? Ведь жизнь с деревенской женщиной пагубна для тебя! Она не только не соответствует твоему уровню, она снижает твой творческий полет. Ну, кто она?

— Стеша — прекрасный человек!

— Не спорю! Она может быть и красивой, и доброй, но не твоего круга! К сожалению, все равно придешь к этому выводу. И снова пожалеешь о потерянном времени.

— Ошибаешься, мам! Стешка — мои крылья!

— Жаль, что они взяты напрокат у курицы!

— Ты ошибаешься! — смеялся Александр.

— О чем вы спорите? — вошел отец.

— Полюбуйся на своего сына! Он хочет убедить меня, что нынешняя деревня способна вдохновлять художника!

— А знаешь, ему виднее! Ведь он рисует! Ему и судить. И вообще, Валентина, наш сын давно не мальчик. Не лезь в его душу с поварешкой. Он сам способен разобраться во всем. Если ошибется, винить кроме себя будет некого! Мы с тобой — старики. И между нами и сыном лежит пропасть. Временная. Целых двадцать пять лет! Они теперь живут иначе! Мы безнадежно отстали от них. Пусть живет, как считает нужным.

— Ты отец ему? — подбоченилась Валентина Ивановна.

— Ты на этот вопрос отвечать должна. Тебе виднее! Коли я отец, пусть сын живет своим умом. И ты в его жизнь не лезь! — топнул ногой.

— Я не позволю, чтоб мой сын позорил фамилию! Я столько лет учила его, воспитывала в нем характер, личность! А получилось…

— Валентина! Угомонись! — открыл дверь в спальню и втащил за собой жену. Там еще минут десять спорили. Потом, выпив успокоительного, мать легла и вскоре уснула.