— С каких это пор ты полюбил фейерверки?

— После, после, — бормотал он.

И вот теперь они уже почти два часа вели наблюдение за площадью. Когда Белка бросила первый взгляд на открывающуюся внизу панораму, то выдохнула восхищенно:

— Пулемет бы сюда!

Изредка она украдкой поглядывала на кровать, под которой исчезли «сокровища», хотелось поближе рассмотреть спрятанное, но сообщник не давал ей отвлекаться.

— Шестерки неплохо себя ведут. Заняли все ключевые подходы к «папе». Я бы даже сказал, что они молодцы, — вслух обсуждал ситуацию Истомин.

— Не сглазь, действительно окажутся молодцами, — бормотала Белка. — Сатир на месте?

— Должен быть по идее, но точно сказать трудно. Хотя время пришло.

Белка взглянула на часы, тряхнула своими черными иглами.

— Поехали. Звони, — и протянула сообщнику трубку.

У де Ниро в кармане мелодично залепетал мобильник. Он медленно вытянул его из плаща, оглядываясь вокруг, включил.

— Всеблагой Танцор сказал, что вы согласны сделать небольшое пожертвование в пользу нашей церкви? — раздался приветливый мужской голос.

Де Ниро отвечал спокойно и выдержано, видно умел контролировать себя в любых ситуациях:

— Если что-то случится с собакой, я вас на шаурму пущу.

— Что вы, никто из братьев не осмелится даже подумать о том, чтобы принести вред таксе. Так что же насчет пожертвований? Мы с Танцором посчитали, что вклад в десять тысяч будет вполне приемлемым. Люди вашего масштаба никогда не унизятся до меньших сумм. Деньги у вас с собой?

— Да. Но сначала я должен увидеть собаку.

— Сейчас это невозможно. Она находится совсем неподалеку отсюда. Сразу после пожертвования вам сообщат, где она.

— Сначала я должен увидеть собаку, — повторил кавказец.

— Не волнуйтесь, она жива и даже здоровее, чем была. Что ж вы уши у нее так запустили? Но ничего, по счастью, мы тут все немного ветеринары, так что теперь всё в порядке.

— Доверие — это такая вещь, которая приобретается с годами. Почему я должен вам верить?

— Потому что мы ваши друзья. Мы поклоняемся Вселенскому Таксе и бесплатно лечим собакам уши.

— И я должен в это верить?

— Да.

— И все-таки, мне надо увидеть ее хоть издали. Я должен быть уверен, что получу ее живой. — И добавил чуть менее уверенно и даже с какими-то просительными нотками в голосе. — Мне действительно очень надо.

Истомин отметил про себя дрогнувшие связки клиента, но это ничуть не тронуло его, и он продолжил мягким бархатным голосом:

— Ну подумайте сами, какой нам резон причинять ей вред, а тем более убивать. Даже если бы мы и не были скромными и преданными слугами Вселенского Таксы, даже в этом случае, мы бы ничего ей не сделали. Он не расскажет, где он жил все это время, с кем виделся, не опишет лиц, темы разговоров. Верно? Так чего же нам бояться?

Истомин замолчал и добавил уже без прежнего бархата в голосе.

— В любом случае, раньше передачи денег вы пса не увидите. Обещаю.

В трубке повисло молчание, вероятно, де Ниро просчитывал варианты. Белка с Истоминым напряженно ждали его решения. В случае отрицательного ответа операция прекращалась, на окнах раздвигались шторы, чтобы известить Сатира о провале. Назавтра в почтовый ящик де Ниро снова была бы брошена записка с указанием, где привязан Танцор, и все началось бы сначала с какой-нибудь другой собакой и ее богатым хозяином. Кавказец этого не знал и боялся за своего пса.

Наконец тишина была нарушена.

— А что у Танцора было с ушами?

— Отит.