Вот такие разговоры мне нравятся. Коротко и ясно.

Старейшины сидели долго. Я даже вздремнуть успел. Старички думали, освежали молодые воспоминания, перешли на личное, но только неусыпная бдительность старика не давала потеряться нужному руслу. Наконец, почти под самое утро гости засуетились, да быстренько разбежались, на последок заглотнув еще по одной из раритетных запасов местного племени. Мы остались наедине с дедом.

– Ну что? – спросил я.

– Да ничего, – сказал, словно отрезал дед.

Я вздохнул и пожалел просиженную даром задницу.

– Ну коли так, то пойдем мы, батя. Спасибо за хлеб, за соль.

Я уж было поднялся, как старик остановил меня рукой.

– Подожди, Страничек, – помолчал, выводя меня из себя, продолжил, – Зря ты в это дело ввязался. Непутевое оно. Да ты не ерепенься, послушай. Понравился ты мне. Тут лет триста назад дядька твой, тож Странник, заявился. Половину стаи порубил, а остальных на деревья подвесил. А за что, спрашивается. Ему, видишь ли, не понравилось, как мы на светило ночное воем. А ты… совсем другое дело. В маменьку пошел, значит. Не кричал, не грубил, жизней не лишал. За то огромное волчье спасибо. А насчет дела… Не справиться тебе. Даже с друзьями своими непутевыми. Девка то хоть умна, а второй, словно пташка небесная. Все нипочем. До фени то есть.

Справедливая характеристика. Я давно замечал, что Мустафа все больше в облаках летает.

– Мы тут со стариками покумекали, подумали. Обсудили, так сказать, злободневность ситуации. И пришли к выводу, что помочь должны. И советом и делом. Если, как ты говоришь, погибнет мир, то нам и кровушки негде будет взять. А так… Во общем, чтоб не загонять тебя под флаги, дадим два совета и две вещи волшебные. А может и не волшебные, кто их знает.

Старик вытащил из‑за пазухи дудку деревянную, да мешочек грубенький.

– Дудка, знамо дело для чего. Небось сам догадался. Поиграешь, явимся. Мож и поможем чем‑то.

– Точно?

– Куда ж денемся. Дудка вроде старая, проверенная.

– А это?– я показал на мешочек.

– А рыло его знает. Эт тебе подарок из самого дальнего селения. Старейшина сказал, будто тоже волшебный, а как пользоваться, никто не знает. Валялся без дела, решили тебе отдать. Авось пригодиться. Держи. Да на солнце не выставляй. Вонять будет.

– А советы?– поинтересовался я, запихивая подарки подальше.

– А советы такие. Как от нас выйдешь, двигайся так, чтоб солнце в полдень в правое ухо светило. Старики говорят, что в десяти днях быстрого бега странности творятся. Непутевые, да шибко страшные. Даже мы побаиваемся туда соваться. От смерти подальше. А второй совет еще заковыристей. Есть у нас книги древние, да разумные. Вот в них‑то и написано, что да, имеется в наличии Сердце Тьмы. И то, что его победить сможет только смелый и бесстрашный. Эт понятно и дуракам. Одно тревожит. Книги сказывают, что уничтожившего Сердце ждет беда неминучая. А какая не сказано. Ты сам подумай‑то. Даром что Сердце, так ведь еще Тьмы.

Дед закряхтел, поднялся, приглашая меня закончить приватную беседу.

– Все что имели, то рассказали. Не обессудь, коли чего не так. И вот еще… Ты не обижайся, но… посматривай за своими. Что‑то в них неприятное есть.

Ясное дело. Одна железка бывшая, а второй кислород с мыслями.

Я выбрался из дома и чуть не задохнулся свежим воздухом.

Эх, хорошо‑то как. Туман по травке стелется, солнышка дожидается. А где то за деревней соловушка поет. Прям как в деревне. Сейчас бы на озерко, да с удочкой. Задымить папироску и забыть обо всем на свете.

Старик куда‑то отлучился, оставив меня на попечение двум девушек, тех самых, которые разносили бокалы с кровью.