– Полина, мы в одинаковом положении Откровенность за откровенность: я ведь тоже не был в парке.

– Как это?

– Так. Накануне на огонек забрел приятель, предложил денежную работу частного охранника у крутого мужика. Убедил, что плетью обуха не перешибешь, что я подставлю всех, кто попытается мне помочь, плюс семью. А у меня за месяц до этого жена родила… И ты меня прости, Полина. Мне дали возможность уволиться по состоянию здоровья, без клейма.

– Слушай, Валера, а тебя ничего не настораживает? – Я тоже перешла на «ты».

– Разве можно было догадаться, что мой щедрый работодатель и твой грозный муж – один человек? Еще раз прости, я называю вещи своими именами.

– Ничего, я привыкла. А почему ты не спрашиваешь, как я тебя по фамилии вычислила? Мы ведь не виделись никогда.

– Серега Балков утром подходил, руку пожал. Сказал, что забегал к подруге, без похабщины. Балков чистый. А когда ты про парк начала…

Молиться на Балкова надо, не иначе. На всякий случай принял меры, чтобы человек мужа не догадался о полковнике у меня под боком. Измайлов его недооценивает.

– Отлично, Валера. Если без обид, тогда поворачивай назад.

– Поля, я таких рассеянных еще не встречал, – рассмеялся он. – Мы же с места не трогались.

Что мне было делать? Конечно, тоже смеяться.

– Как вы с напарником меняетесь?

– Я с шести утра до шести вечера, потом он. Ты с ним поаккуратнее, Поля.

– Учту, спасибо.

Дома, однако, мне стало не до смеха. Разобраться с муженьком превращалось из шаловливой мыслишки в навязчивую идею. Здорово он рассадил нас с Крайневым по разным клеткам. Дрессировщик. Я придумаю, как выяснить у тебя кое что, прежний милый. Валеру не подставлю и Вика не подведу. Но все выясню, или я не я буду.

– Поленька, Поля, ну мало ли что я мог наговорить и наделать, – казнился Измайлов поздним вечером.

Я не оставила без профилактики холодностью его утренние прегрешения. Пусть прочувствует. Впрочем, еще минуты три и довольно, я не единственная его трудность.

– Поль, Юрьев оклемался. И сразу спросил про тебя.

Я бросилась на шею полковнику так лихо, что чуть не спровадила его к Борису в палату интенсивной терапии. Но ему понравилось. Удивительный человек. За непродолжительное время свел на нет все мои поучительные старания и выразил неусыпную готовность порепетировать встречу с Валентином Петровичем на набережной между причалами.

– Вик, сначала я тебе расскажу про Валеру.

– Про какого Валеру?

– Про Крайнева, охранника. Мы с ним сегодня по душам пообщались.

Измайлов попеременно хватался за голову, за сердце, опять за голову…

– Вик, ты чего?

– Я предупреждал Балкова, я просил не наделять тебя никакими сведениями. Все, забираю в управление, сажаю за свой стол, даю цветные карандаши, будешь рисовать.

– Измайлов, ты Балкова не приплетай, он тут ни при чем. Разве что я ему доверяю насчет того, кто плохой, кто хороший. Ты выслушай, потом буйствуй.

И я поведала Измайлову хронику моего морального падения. Только про то, что Валерий не приходил в парк, умолчала. Пусть Сергей Балков и дальше пожимает ему руку при встрече. А то ведь он, бессменный, может и не понять.

– Ох, Поленька, нарвешься ты когда нибудь, – хмыкнул Измайлов. – Обеспечу ка я тебя по блату отдельной камерой, детка.

– Вик, ты садист.

– Ты садистка, Поля.

Но ссориться был некогда. Измайлов так настойчиво терзал длинноволосый темный парик и «театральный» костюм, будто собирался их носить.

– Меня беспокоит несовпадение сроков, Поля. Муть какая то. Ты однозначно вызвала его к девяти?

– Однозначно, милый.