– Однозначно, милый.

– Ты осознаешь, что являешься приманкой, а действуем мы?

– Я осознаю, вы действуете.

– Ты не отколешь цирковой номер?

– Клянусь.

– Клянешься в чем?

– Не откалывать. Вик, давай я попрошу Крайнева поменяться завтра сменами со вторым парнем.

– Я тебе попрошу, я тебе поменяюсь. Не ставь на него, проиграешь. Мы еще не разобрались, чем он на самом деле был в милиции. А чем он стал под руководством твоего… Сообщишь охраннику, что поедешь в машине приятеля, а он, дескать, волен поступать как хочет. Балков везет тебя в речной порт, детка. Соглядатай же обязательно нарушит правила дорожного движения.

– Вик, он в состоянии не нарушить.

– Сказал нарушит, значит, нарушит. В порту избави тебя Бог приближаться к условленному месту. Покуришь со мной на скамейке.

– Там она есть?

– Проверяли. Ты по какому признаку выбирала ориентиры?

– Наугад.

– Жаль, что не могу выматерить тебя так же, как наши материли меня. Там же негде укрыться, кругом асфальт.

– Вик, а теплоход будет? Я с ума схожу, когда в темноте они отчаливают: огни, музыка, провожающие.

Измайлов вглядывался в меня, как в призрак. Сейчас перекрестится.

– Ты, родная, в гроб меня вгонишь. Теплоход был твоим первым и последним оправданием. Восьмой причал, половина десятого. Ты ничего не выясняла в справочной?

– Нет. Вик, это совпадение. Я не собиралась туда тащиться. Поиздевалась над Валентином Петровичем, только и всего.

– И надо мной тоже.

– Измайлов, я устала.

– Не хнычь. Облачайся в свое маскарадное одеяние.

– Я устала.

Потом я представила себе, как устал он. Бедняга, возится еще со мной.

– Будь по твоему. Итак, мы не знакомы.

– А сеанс раздевания?

– А чистота эксперимента?

Измайлов вынужден был утихомириться. Когда я вышла из другой комнаты преображенная, он присвистнул и встал:

– Мы не знакомы, девушка. Но просто обязаны немедленно это исправить.

Глава 8

В среду я была тише воды, ниже травы. Измайлов выступал гоголем и не удержался от обобщений:

– Тебя надо чаще любить, Поленька. Таким ангелочком просыпаешься, что диву даюсь. Мы, мужчины, сами виноваты в трех четвертях женских безумств. Не тревожься, детка, вечером в порту все пройдет как по маслу.

– Твоя гарантия дорогого стоит, Вик. Кстати, ты не дашь мне фотороботы похитителей?

– Зачем? – насторожился полковник.

– Эх ты, профи. Усы и очки им фломастером намалюю! Юрьев вот вот потребует к ответу, а я уже забыла, какие они из себя.

– Да, Борис будет с тобой строг. А мне бы полезно было выслушать вас обоих. Держи, готовься. Поля, я вчера не переусердствовал? Что то ты меня не целуешь.

Будто ты меня целуешь, когда поглощен важным и служебным. Не сомневайся, Вик, кончится этот кошмар, я тебя тоже полюблю до ангелообразности. А пока довольствуйся малым.

– К которому часу мне собраться?

– К семи. Поля, не забудь, из подъезда ты выходишь в своем классическом виде. Переодеваешься по дороге. На скромность Балкова я рассчитываю. И не покидай своей крепости раньше, я на сегодня отзываю Воробьева.

– Само собой, милый.

– Прелесть девочка, взять бы отгул.

– Мы еще свое наверстаем, Вик.

– Ловлю на слове. Пока.

Сколько нервов нужно, чтобы выпроводить мужчину из дома? То не загонишь, то не выгонишь, нестабильные существа. Я собиралась, словно за мной гнались. И тут пробудилась трубка связи с охранником.

– Полина, – раздался измученный голос Крайнева, – мне необходимо с тобой поговорить.